...В сезон 1924—1925 годов в Казани организовали филиал Московского театра комедии (бывший Корша), куда вошли наиболее одаренные актеры среднего поколения и многообещающая молодежь. Именно здесь состоялась встреча Александры Перегонец и Анатолия Добкевича.
Анатолий Иванович полюбил Александру Федоровну с первого взгляда, поначалу — без надежды на взаимность. Но постепенно его благородство, душевная красота и искренность завоевали ее сердце. В 1925 году Перегонец пригласили в Большой драматический театр, Добкевич последовал за ней в Ленинград. Когда ему не удалось устроиться туда же, он стал играть в разовых постановках, лишь бы быть рядом.
Судьба подарила Александре Федоровне любовь удивительного человека, но, измученная невзгодами прежних лет, она не сразу решилась ответить на его чувство.
В ноябре 1927-го она сообщила брату: «Что будет — не знаю. Я ведь не из увлекающихся особ, мне трудно менять свою жизнь… Слишком уж давно я одна и самостоятельна…».
А уже год спустя, летом 1928-го, Перегонец пишет о Добкевиче: «Теперь так не любят. Этот человек — романтик… его все любят, все уважают и ценят. Он умный, интересный и очень добрый».
В Ленинграде актриса надолго не задержалась. Несмотря на явные творческие удачи в спектаклях «Мятеж» и «Продавцы славы», Александра Федоровна покинула БДТ.
В 1931 году судьба привела А. Перегонец и ставшего ее мужем Добкевича в Крым: сначала в Севастополь, а весной 1932 года — в Симферополь — в драматический театр им. М. Горького. В то время здесь царила удивительно творческая атмосфера, шли лучшие произведения русской и мировой классики, ставились пьесы советских драматургов...
Летом 1941 года театр гастролировал в Севастополе. Вечером 21 июня шел спектакль «Кремлевские куранты». Возвращаясь в гостиницу после спектакля, Перегонец с Добкевичем последний раз любовались морем. А ночью их разбудили взрывы… Так ворвалась в их жизнь война. Объявленный на 22 июня спектакль «Машенька» с Перегонец в главной роли уже не состоялся. Поступил приказ дирекции немедленно возвращаться в Симферополь.
За первые два с половиной месяца войны театр дал свыше 100 выездных концертов в военных частях и госпиталях, шли спектакли на стационаре.
В конце октября 1941 года, когда фронт уже был прорван и Крым оказался отрезанным от Большой земли, часть коллектива сделала попытку эвакуироваться, но уже было поздно. В Симферополь вошли гитлеровцы. Началось страшное время оккупации. В декабре расстреляли одного из ведущих актеров труппы Якова Смоленского. В феврале в гестаповский застенках погиб Анатолий Иванович Добкевич...
...Вспомним теперь фамилию из иркутского буклета — А.И.Добкевич. Анатолий Иванович Добкевич — муж Александры Федоровны. Их отношения окончательно оформились и окрепли именно в Иркутске. Между Сибирью и Крымом прошла большая творческая жизнь незаурядных мастеров театра. Были пережиты сложные идеологические «подвижки», становление коллективов, смена городов, ролей, партнеров. К моменту начала войны они были уже оседлыми симферопольцами, ведущими актерами крупного театра, любимцами публики. Оба были заслуженными артистами РСФСР. С началом войны много выступали в концертах и на антифашистских митингах. Эвакуироваться не успели.
Когда в Крыму воцарился фашистский режим, администрация в лице гауптштурмфюрера Кристмана (Лев Гинзбург изобразил этого палача в романе «Бездна») придумала иезуитский план. Найти примитивного предателя на роль бургомистра города труда не представляло — такие находились всегда. Интересней было навязать эту роль человеку известному, любимому в городе. Выбор пал на актера Добкевича. Его забрали в гестапо, началась обработка. Александре Федоровне приказывали повлиять на мужа, разрешили написать письмо. Поняв, чего от нее ждут, она убежала из гестапо, в ужасе осознав, что последует дальше. Она не ошиблась. Позже стало известно, в каких муках умирал Добкевич. Ему выкололи глаза, отрезали язык...