Павел Шальнов

Кино-Театр.РУ

НАВИГАЦИЯ

Павел Шальнов фотографии

Шальнов Павел Александрович

06.04.1926 - 04.03.2012

Фильмография: 22 работы в 22 проектах

биография

6 апреля 1926, Москва — 4 марта 2012, Москва

Заслуженный артист РСФСР (31.05.1974).
Народный артист РСФСР (12.04.1984).

Окончил Государственный институт театрального искусства им. А.В. Луначарского (факультет актерского мастерства (1952, педагог - В.В. Готовцев).
Работал в Московском драматическом театре им. М.Н. Ермоловой (1952-1970). В начале 70-х ушел в Москонцерт. С сольными программами артист объездил всю страну. Победил на двух чтецких конкурсах - по Максиму Горькому и Владимиру Маяковскому.

С 1990 года - актер в Русском государственном духовном театре «Глас».

Похоронен на Востряковском кладбище Москвы.

театральные работы

МАДТ имени М. Н. Ермоловой
«В добрый час» В. С. Розова — Алексей
«Вечно живые» В. С. Розова — Борис Фёдорович Бороздин
«Дачники» М. Горького — Влас
«Пушкин» А. Глобы — П. А. Вяземский
«Три товарища» Э.-М. Ремарка — Ленни
«Лес» А. Н. Островского — Пётр
«Укрощение укротителя» Дж. Флетчера — Петроний

«Глас»
«Это Сам Христос Малютка» Н. С. Астахова, Т. Г. Белевич — Дедушка
«Раб Божий Николай» по Н. В. Гоголю — Афанасий Иванович
от апостола Павла и патриарха Тихона — «Крест Хранитель» Н. С. Астахов, Т. Г. Белевич
«Китеж» И. Экономцева — Епископ
«Духовные очи» С. Нилус, И. Шмелева — Кучер
«Репетируем «Чайку» А. Чехова — Сорин
«Ревизор с развязкой» по Н.В. Гоголю — Осип
«Живы будем — не помрем!» В. Шукшина — Генерал
«Сергей Есенин»

призы и награды

Медаль "За оборону Москвы" (1945).
Медаль "850 лет Москвы" (1977).
Лауреат Всесоюзного конкурса им. В. Маяковского (1953).
Лауреат Всесоюзного конкурса им. М. Горького (1986).
Орден Преподобного Сергия Радонежского III степени.

театр

фотографии

публикации

  • АРТИСТ — ЭТО ДИАГНОЗ
  • — В театральное училище я с завода пришел, — рассказывает народный артист России Павел Александрович Шальнов. — Время послевоенное, одежды особенно не было. На все случаи жизни — гимнастерка, кирзовые сапоги. И даже на уроках танцев приходилось в этом появляться. А у нас была замечательный педагог по танцам Мария Степановна Воронько, ее знают многие актеры. Тапочек для танцев сорок пятого размера я нигде достать не мог. Что делать? Сшил себе носки специальные. Но они соскакивали при первом же па-де-де или па-де-труа.

    И уже дошло до того, что меня вызывает директор училища: «Что ты, голубчик? Мария Степановна жалуется, что ты на танцы в сапогах ходишь. Денег нет? Ну я тебе дам».

    Я говорю: «Нет, нет, спасибо, не надо! Что-нибудь придумаю!»

    И вот иду на занятия по площади Пушкина и вижу: большая витрина, а в ней стоят чудесные белые тапочки. Моего размера. А магазин — «Похоронные принадлежности». Вхожу, спрашиваю, можно ли тапочки приобрести. «Нет, — говорят, — молодой человек, только в комплекте с гробом». А мне нужно отдельно! «А зачем вам, молодой человек?» — спрашивают уже с недоверием.

    Пришлось пойти на хитрость. Сказал, что занимаюсь в театральном училище, репетирую роль человека, который умирает, и на него должны натянуть на сцене вот эти белые тапочки. Поверили!

    Прихожу в училище. Мария Степановна, увидев меня в этих тапочках, обомлела: «Шальнов, соло! На середину! Шарман де пье! И-и раз! И-и…» Но уже на втором «шарман де пье» я был босиком, потому что тапочки разлетелись на мелкие кусочки. В них можно было лежать — и только!

    Павел Александрович смеется своим воспоминаниям. Добавляет:

    — И, может быть, одно из самых счастливых времен моей жизни — это театральное училище. Еще неизвестно, что будет. Все впереди.

    Мы беседуем в Русском духовном театре «Глас», где сейчас работает Шальнов. У него замечательные роли: старосветского помещика в спектакле по Гоголю «Раб Божий Николай», епископа в «Китеже», генерала в шукшинском «Живы будем — не помрем!»… Все не перечислишь. А повод для нашей встречи — особенный. На днях Павлу Александровичу исполняется 75 лет. И я поздравляю его с юбилеем.

    — Ну, это еще дожить надо! — слышу в ответ. И еще задаю вопрос не из простых: — Какой главный урок вы извлекли из своей длинной и такой разной, в несколько эпох жизни?

    — Тут надо постараться не сочинять… — задумывается он. — Один из главных уроков то, что даром ничего не дается. Кто-то сказал: начиная какое-то дело, никогда не думай, что ты его быстро закончишь. Обязательно возникнут трудности, особенно в нашем актерском деле. Жизнь заставила трудиться, многое преодолевать.

    — Что именно?

    — Лень, например. Так хорошо ничего не делать, читать, думать ни о чем. Но мне не пришлось особенно кейфовать, судьба у меня сложная, особенно в детстве, в юности.

    Сейчас я работаю в театре в Замоскворечье, и тут рядом в Щетининском переулке есть музей художника Тропинина. Этот дом принадлежал моему крестному. После войны я там жил.

    И Павел Александрович рассказывает, что родом он из старообрядческой купеческой семьи. Правда, и он, и его отец уже крещены в Православии. Когда мальчику было три года, умерла его мама. А еще через год арестовали отца — известного экономиста. Он проходил по процессу Промпартии и был приговорен к смерти.

    Павел оказался в семье тетушки Ксении. Там были еще две девочки, тетины дочки. Работал один дядя.

    — Тетя Ксения такая замечательная. Она много сделала и для отца. Ходила по инстанциям, у «дедушки Калинина» побывала — и выхлопотала, что расстрел отцу заменили Соловками, — вспоминает Павел Александрович.

    Отец оттуда написал письмо, что скоро его переводят в Кемь из Соловков и что, возможно, дадут свидание. А Кемь — это местечко на Белом море, откуда переправляют на Соловки.

    И вот тетя Ксения что-то продала, собрала денег, и мы с ней поехали в Кемь.

    — Сколько лет вам было?

    — Да лет, наверное, семь. Но я это помню, потому что событие яркое. Каждый день мы ходили на пристань встречать баржи. Черная толпа, крики. Люди идут, согнувшись, руки назад. И так отца и не встретили.

    Уже кончились у тети деньги, она мне говорит: «Надо ехать!» Пошли последний раз встречать эту баржу. Отца не увидели и не ожидали, что увидим. Повернулись, пошли. И вдруг мне в спину — это нельзя забыть! — крик: «Па-ашка-а!» Я кожей почувствовал, что это он. Какой-то родственный рефлекс пробудился. Мы кинулись назад, нас отталкивали. Наконец увидели, откуда он кричит.

    На следующий день тетка пошла узнавать, куда его определили. И ему разрешили месяц снимать комнату и жить с нами в Кеми. Под конвоем, конечно. Это для него был огромный праздник и утешение.

    А потом отца поселили в Медвежьегорске. И он взял меня к себе. Я учился в школе тамошней. Это был центр науки и искусства, где замечательные люди оказались. Отец был начальником планово-экономического отдела всего этого архипелага ГУЛАГ. Беломорканал строили. Некоторые штрихи мне запоминались. Отец не был переведен в бесконвойные. Нам дали комнату в бараке. Там мы с ним и жили. А еще — конвойный и собака. У конвойного был свой дом, но он часто у нас оставался. Утром я иду в школу. Папа с конвойным и собакой, которую мы очень любили, идут на работу. Отец сидит в своем кабинете, а Бобик у него в ногах. Охраняет. Потом шли домой. И конвойный (хороший дядька!) приносил обед из столовой для инженерно-технических работников. А для меня, мальчишки, на третье — взбитые сливки. Представляете? В Медвежьегорске — взбитые сливки!

    Эта северная «идиллия» длилась 3—4 года. Отец Павла Александровича умер в 39 лет. Мальчик остался сиротой. И опять вернулся к тете Ксении. Позже поселился у крестного. После заводской школы рабочей молодежи поступил сразу в два учебных заведения — Бауманский институт и театральное училище. Года полтора успевал и там и тут. А потом любовь к театру победила.

    Окончив училище актер Павел Шальнов восемнадцать лет отработал в Театре Ермоловой. Играл хорошие роли. И все-таки ушел в Москонцерт. С сольными программами объездил всю страну. Победил на двух чтецких конкурсах — по Горькому и Маяковскому.

    — И однажды, возвращаясь из Мурманска, остановился на сутки в Медвежьегорске, — рассказывает Павел Александрович. — Походил по тем местам и поразился: какое все маленькое! Горы маленькие. Двухэтажное здание Управления ГУЛАГа маленькое. Теперь там какое-то ПТУ. Значит, вырос человек.

    — А как вы относились к вере?

    — Да я верующим был, хоть и членом партии. В церковь ходил. У меня был приятель режиссер, мы с ним много программ сделали, тоже партийный, с приверженностью к русской старине. И вот в Сокольниках я его затянул в церковь. А он как-то жмется сторонкой, оглядывается. Я ставлю свечки, крещусь, а он шепчет: “Ты что, Пашка?! Райком рядом. Тут наверняка есть люди, которые наблюдают!” Тетки мои, родственники в свое время Пасху, Рождество встречали. Накрывали огромный стол. Тетушка Ксения, которая меня к отцу возила, была глубокой веры человек. И благодаря вере могла совершать такие дела. Вырастила троих детей. Жены декабристов были потрясающие, наверное, женщины. Но наши — тоже. И хлебнули — не меньше…

    — А были в вашей жизни легкие времена?

    — Были. Но самое счастливое время — это как раз когда живешь на пределе. Артисту трудно пребывать в безоблачном состоянии. Артист — это диагноз.

    Мир будет богаче, мудрее, добрее, пока на сцену Театра “Глас” выходит Павел Александрович Шальнов, потрясающий актер и человек. Поздравляем вас, Павел Александрович, с юбилеем. Желаем крепости, творческих удач, радости, здоровья. И многая лета!

    Н. Голдовская

дополнительная информация

Если Вы располагаете дополнительной информацией, то, пожалуйста, напишите письмо по этому адресу или оставьте сообщение для администрации сайта в гостевой книге.
Будем очень признательны за помощь.

Обсуждение