Марк Расторгуев

Кино-Театр.РУ

НАВИГАЦИЯ

Марк Расторгуев фотографии

Расторгуев Марк Николаевич

25.01.1936 - 02.05.2015

Фильмография: 6 работ в 6 проектах

биография

25 января 1936, Рыбинск - 2 мая 2015, Нальчик

Заслуженный артист РСФСР (30.11.1978).

В 1958 году окончил в Ленинграде Военный институт физической культуры и спорта им. В.И. Ленина по специальности «Начальник физической подготовки полка. Преподаватель в ВУЗах». Занимался в драматическом кружке в городе Рыбинске.

Работал в Рыбинском городском театре и Одесском русском драмтеатре им. А. Иванова
С 1980 года - актер Русского драматического театра им. М. Горького (Нальчик), затем - директор театра.
Работал в Общедоступном театре Мухадина Нагоева (2006-2009).
Вел театральную студию в школе №29 Нальчика.

Жена - заслуженная артистка Кабардино-Балкарии Лидия Кенетова.

театральные работы

Сагадеев («Тринадцатый председатель» А. Абдуллина, 1980)
Лука («На дне» М. Горького, 1987)
Сальери («Моцарт и Сальери» А. Пушкина, 1999)
Молочник Тевье («Поминальная молитва Г. Горина», 2002)
Граф Жеронт («Лекарь поневоле» Ж.Б. Мольера, 2002)
Мсье Амилькар («Мсье Амилькар» И. Жамиака, 2006)
Андрей Буслай («Порог» А. Дударева, постановка Султана Теуважева)
Лоренцо («Ромео и Джульеттеа» Шекспира)
Форд («Виндзорские проказницы» Шекспира)
Вожак («Человек из Ламанчи»)
Папагатто («Моя профессия – сеньор из общества»)

призы и награды

Почетная грамота Правительства Кабардино-Балкарской Республики.

театр

фотографии

публикации

  • «Не представляю своей жизни вне Нальчика»
  • В этом месяце отмечает свой юбилей актер Русского государственного драматического театра им. А.М. Горького, заслуженный артист России Марк Расторгуев.

    Марк Николаевич Расторгуев родился в г. Рыбинск Ярославской области. В 1958 году окончил в Ленинграде Институт физической культуры и спорта им. В.И. Ленина по специальности «Начальник подготовки полка. Преподаватель в ВУЗах». Творческую деятельность начал в Рыбинском городском театре в должности актера. Работал актером в Одесском русском драмтеатре им. А. Иванова. В Русский драмтеатр им. М. Горького в Нальчике поступил в мае 1980 года.

    Марк Расторгуев – актер уникального дарования, широчайшего творческого диапазона, позволяющего ему исполнять самые разные роли – трагические и комические, характерные и романтические. Одни из лучших его работ – Сагадеев («Тринадцатый председатель» А. Абдуллина, 1980), Лука («На дне» М. Горького, 1987), Сальери («Моцарт и Сальери» А. Пушкина, 1999), молочник Тевье («Поминальная молитва Г. Горина», 2002), граф Жеронт («Лекарь поневоле» Ж.Б. Мольера, 2002), Мсье Амилькар («Мсье Амилькар» И. Жамиака, 2006).

    На счету актера и ряд работ в кинематографе – в картинах «Медный ангел» Вениамина Дормана («Мосфильм», 1984), «Парашютисты» Юрия Иванчука (киностудия им. М. Горького, 1985), «По следам Карабаира» Рафаэля Гаспарянца (Владикавказтелефильм, 1979), «Раненые камни» Николая Засеева-Руденко (киностудия им. А. Довженко, 1987) и других.

    - Я вышел из художественной самодеятельности. Да и не только я, а многие артисты, даже очень известные. Во-первых, в моей школе был театральный кружок, в котором я занимался класса с седьмого. Ставили в основном детские спектакли, причем не только на русском, но и на английском и немецком языках. Одной из моих любимых ролей была роль злодея Гая Гизборна в спектакле о Робин Гуде. Помню, в 8 классе читал монолог Гамлета на английском языке, не понимая ни слова, – сейчас даже вспомнить страшно… Во-вторых, я активно участвовал в театральном кружке своего вуза, а когда было распределение, меня послали служить на Сахалин – поднимать самодеятельность (смеется). Сейчас самодеятельности нет – ее практически уничтожили. А между тем это ведь не только способ найти таланты, но и немаловажный аспект эстетического и духовного воспитания. Даже если человек не станет профессиональным актером – а такая возможность, я считаю, у него непременно должна быть, если у него есть талант, - он уже не пойдет убивать, грабить, взрывать. Мы обижаемся на современных молодых людей, но разве их вина, что с ними не работают? Мы с Лидией Кенетовой много лет вели театральный кружок в 29-й гимназии, ставили спектакли. Вы не представляете, какая была отдача: у детей горели глаза, они иногда делали такие открытия, какие может не каждый взрослый, состоявшийся актер. Ведь дети – прирожденные актеры. Так разве можно ограничивать их знакомство с мировой литературой уроками литературы, когда воздействие театра гораздо мощнее? Ребята настолько прониклись искусством, что уже импровизировали. Они не только знали русскую и западную литературу, а всего Хайама и практически всю ирано-таджикскую поэзию читали наизусть! Человека, взращенного на любви к прекрасному, чье сознание и воображение свободно, очень сложно ввести в заблуждение и втянуть в какое-либо сомнительное сообщество.

    - В какой момент вы почувствовали себя зрелым актером?

    - «Точку отсчета» творческой зрелости мне сейчас найти сложно. Но могу сказать, когда я начал работать профессиональным актером. Когда я вернулся в Рыбинск, к нам из Ярославля приехал главный режиссер театра драмы имени А. Волкова, народный артист СССР Фирс Шишигин. Увидев меня в любительском спектакле, он удивился: «Что этот парень у вас делает? Он должен играть в профессиональном театре». И однажды мне помог случай. В Рыбинском городском театре заболел актер, и меня попросили играть вместо него. С тех пор я в профессиональном театре. Хотя мое военно-спортивное образование и победы на соревнованиях тоже сыграли свою положительную роль – ведь профессия актера требует не только таланта, но и физической силы и выносливости.

    - Какие роли вам наиболее близки?

    - Близкими становятся те роли, которые созвучны некоему внутреннему ощущению. Например, роль Тевье в «Поминальной молитве» Г. Горина в постановке Бориса Кулиева. В спектакле была сцена, когда Тевье отрекается от дочери. Сцена получилась такая, что потом люди заходили ко мне в гримерку и спрашивали: «Вам плохо?» А мне, наоборот, было хорошо. Одна из самых любимых ролей – Мсье Амилькар в постановке театра «Фатум». Казбек Дзудтагов ставил его и в «Коврике», но именно в «Фатуме» спектакль созрел – мы больше над ним работали. Я считаю, что мне очень повезло и с этой ролью, и, конечно же, с Казбеком. Мы выезжали с «Мсье Амилькаром» во Владикавказ, и представьте, этот спектакль поднял зал! Мы выложились без остатка. А ведь в зале сидели осетинские актеры, игравшие наши роли. Еще одна любимая роль – роль Андрея Буслая в спектакле «Порог» Дударева в постановке Султана Теуважева. На эту роль был утвержден другой актер, но я пошел к Султану и сказал, что я непременно должен сыграть Буслая – настолько он мне близок. Так что получается, я сам себя назначил на эту роль.

    Очень интересен Лука из пьесы Горького «На дне». В нем столько загадочного, необъяснимого, недосказанного – мы все гадали, кто он на самом деле, и пришли к выводу, что он бывший белый офицер, одели его в старые галифе, Алексей Петренко принес мне свой парик из «Агонии», где он играл Распутина…

    - Вы ведь играли в паре с Алексеем Петренко. Расскажите об этом.

    - Это было году в 86-м. Петренко тогда приехал в Нальчик – Валентин Тепляков ставил «На дне», где Петренко играл Сатина. Потом труппа Русского театра поехала в Москву на симпозиум к юбилею Станиславского, мы поставили спектакль в учебном театре ГИТИСа (ныне РАТИ), где я сыграл с Петренко – он Сатина, а я Луку. Потом Тепляков много возил спектакль по стране, и везде его принимали с восторгом.

    - Какой партнер Алексей Петренко?

    - Очень интересный, неожиданный, любит импровизировать.

    - Как складывались ваши отношения с Шекспиром? Сожалеете ли вы, что не сыграли Гамлета профессионально?

    - Нет, не сожалею. Нельзя играть все, нужно отдавать себе отчет, что твое, а что нет. Я в свое время очень хотел сыграть Макбета, но потом понял, что это страшная пьеса, в ней много негативной энергетики, и сейчас думаю: слава Богу, не довелось! Если в «Ричарде III» есть какой-то свет, то «Макбет» - это мрак. Еще мечтал сыграть Короля Лира, но, к сожалению, так и не осуществил. Хотя персонаж чрезвычайно интересный именно в силу своей недосказанности, некой тайны. И знаете, в чем трагедия Лира? Думаете, в том, что он обманулся в любимых дочерях? Нет. В том, что он хотел сохранить власть и влияние, имея лишь ее атрибуты и знаки, но не имея реального могущества и силы. Когда мне предлагают его играть, отказываюсь – не могу физически.

    Что касается моей роли отца Лоренцо в «Ромео и Джульетте», я не считаю ее подлинным соприкосновением с Шекспиром. Удачным же соприкосновением считаю роль Форда в «Виндзорских проказницах», которых мы ставили в Рыбинске.

    Вообще должен сказать, меня поражает, как мало на Кавказе ставят Шекспира. Мне кажется, он должен занимать главное место в репертуаре любого театра и Северного, и Южного Кавказа. Накал страстей дает широчайший диапазон драматургических возможностей.

    - А великий антипод «черного принца» - добрый сеньор Кихана – какую роль он сыграл в вашей жизни?

    - Вы намекаете на мюзикл «Человек из Ламанчи»? Да, я сыграл в нем роль Вожака – хозяина постоялого двора. Спектакль поставил Анатолий Бельков. Помню, Валерий Коржавин подобрал джазовую музыку – было великолепно! Альдонсу – не играла, а пела – Лидия Кенетова, у нее дивный голос – глубокий альт. Что касается роли Дон Кихота, чтобы его играть, нужно переиграть Владимира Зельдина, а это не представляется возможным. Хотя переиграть его я-таки сумел, но не в «Человеке из Ламанчи», а в спектакле «Моя профессия – сеньор из общества». В то время к каждому провинциальному театру был прикреплен куратор из Москвы, каждый спектакль разбирали подробно, поэтому играть вполсилы не имел возможности никто. Жаль, что эта традиция теперь утрачена.

    - Вы говорите: «московские театры…», «провинциальные театры…» - насколько здесь правомерно разделение на «центр» и «периферию»?

    - Лишь с точки зрения режиссуры и финансирования. Театральное искусство как таковое не может быть «центральным» или «периферийным».

    - Хотелось бы задать вопрос об еще одной вашей роли – Сальери. Это одна из самых сложных ролей. Как вы над ней работали?

    - Сальери – человек, который через все прошел, своим трудом достиг определенного уровня и положения – того, что Моцарт, на мой взгляд и на взгляд Сальери, получил без усилий, потому что он был гений, отмеченный свыше. Роль Сальери чрезвычайно сложна, она дает массу возможностей интерпретации. Я ее загубил тем, что надел парик и нос – это было лишнее.

    - Чего в художнике должно быть больше: сальеризма или моцартизма?

    - Сто процентов моцартизма. Каноны, традиция – это хорошо, но каждый художник должен экспериментировать, пусть даже неосознанно. Собственно, природа творческого озарения нерациональна, она в большей степени находится в сфере интуиции. Системе, какой бы совершенной она ни была, невозможно следовать безоглядно, даже системе Станиславского. Каждый актер берет из нее то, что ему близко.

    - В республике вы известны не только как актер, но и как популяризатор культуры, как общественный деятель и педагог. Вы даже были председателем Фонда культуры.

    - Недолго: всего год. Я ведь прежде всего человек театра. Это была идея Володи Ворокова, которую я с радостью поддержал. Володя делает благое дело, ведь, кроме него, никто всерьез не занимается сохранением культуры народов Кабардино-Балкарии. Вместе с ним и Риной Мартиросовой мы делали на телевидении программу о театре «Рампа». Что касается педагогики, действительно, я одно время активно ею занимался – преподавал сценическую речь в колледже культуры и искусств. К сожалению, сейчас набор на творческие специальности очень мал: они слишком хорошо усвоили, что, даже если человек талантлив, ему очень сложно пробиваться. Они более практичны, чем в свое время были мы: от современных реалий никуда не денешься.

    - Вы в Нальчике уже более 30 лет. Город, наверное, стал для вас вторым домом.

    - Да, безусловно. Впервые я сюда приехал в 1972 году – навестить родственников, потом год проработал в Русской драме, украл жену и вернулся с ней в Рыбинск. Там мы поставили «Любовь необъяснимую» по пьесе Недялко Йорданова – спектакль имел успех и занял первое место на Всесоюзном конкурсе болгарской драматургии. В 1980 году мы вернулись в Нальчик и с тех пор не уезжали. Я сейчас не представляю жизни без этого города, без панорамы гор на горизонте. Здесь люди открытые и добросердечные. Среди друзей у меня больше кабардинцев и балкарцев, чем русских. Конечно, я люблю отчий дом, родной город, но Нальчик дал мне очень многое: встречу с замечательными режиссерами Султаном Теуважевым, Борисом Кулиевым и, конечно же, Казбеком Дзудтаговым. Здесь родился мой сын. Я хотел, чтобы он вырос на родине своей матери. Одним словом, Нальчик для меня все.

    Юлия Бекузарова

    20.01.2011, газета "Нальчик"

дополнительная информация

Если Вы располагаете дополнительной информацией, то, пожалуйста, напишите письмо по этому адресу или оставьте сообщение для администрации сайта в гостевой книге.
Будем очень признательны за помощь.

Обсуждение