Макс Кубринский: «Все мы в чем-то патологичны…»

Кино-Театр.РУ

интервью

Макс Кубринский: «Все мы в чем-то патологичны…»

В его облике есть некая вдохновенность, которая свойственна истинным поэтам. Когда начинаешь беседовать с ним, то вдруг понимаешь: перед тобой философ. Если смотришь поставленные фильмы, то сам начинаешь становиться… философом…

Такой он - Макс Кубринский, один из молодых, но уже опытных кинорежиссеров.
Его зритель ощущает сопричастность к действию фильма, сочувствует, искренне сопереживает. Но главное, что фильмы Кубринского заставляют думать, и это трудно переоценить в наш век, когда искусство чаще отвлекает от мыслей, чем заставляет размышлять. Сегодня Макс – наш собеседник.

- Вашу биографию и подробную информацию о вас найти в Интернете невозможно. Это при том, что вы сняли массу фильмов и сами не раз играли в кино. Доступна только фильмография да три строки «родился, учился…» Неужели остальное вы засекретили?
- Да нет! Особых секретов тут нет. Просто в Интернете чаще размещают анкетные данные - «родился-учился», а вот «влюбился-женился» - это уже за пределами анкеты. (Смеется)

- Кстати, ваши новые фото я тоже не смогла найти…
- Все очень просто: есть люди, которые не любят носить перчатки, зонты. Они их постоянно где-то оставляют. У меня нечто похожее с фотографиями происходит. Их можно найти где угодно: у друзей, у мамы. А у меня они почему-то не собираются.
- Давайте попробуем выйти за пределы анкеты, расскажите немного о себе: кто ваши родители, как кино пришло в вашу жизнь?

- Мама у меня метеоролог, а папа, понятное дело - геолог. В нашей семье к театру никто отношения не имел.
После окончания школы я поступил в Московский институт электронной техники и мог бы получить человеческую профессию – «инженер-исследователь электронной техники», с интересной специализацией – «космическое авиационное материаловедение и приборостроение». Мог бы, как все, пять дней в неделю работать, два - отдыхать, но… На третьем курсе в институте мне стало скучно, я бросил учебу и пошел работать… проводником.
Два года ездил из Москвы в Петербург и обратно. Я был юн и независим, в дороге легко писались стихи... Однажды кто-то в вагоне оставил газету, и мне на глаза случайно попалось объявление о том, что в ГИТИСе (теперь - РАТИ) открываются подготовительные курсы для поступающих в театральный вуз. Так совпало, что собрание желающих поступить на эти курсы было назначено как раз на время нашей остановки в Москве. Я воспользовался возможностью и отправился в ГИТИС. Так я стал заниматься в подготовительной группе.
Это был хороший актерский и интеллектуальный тренинг. Кто-то из наших ребят потом сразу попал в театральное, кто-то - с некоторым опозданием, но почти все связали свою судьбу с театром и кино.
Как-то Нателла Бритаева, которая вела курсы, посоветовала мне: «У вас светлая голова, но нет актерских данных, попробуйте поступить на режиссуру». И я стал поступать… всюду. А приняли в Щукинское училище, на актерский. На четвертом курсе я уже немного поработал в Театре сатиры. После училища попал в МТЮЗ к Яновской и Гинкасу, где и проработал десять лет. В последние два года я одновременно был занят и в Питере, на телевизионном проекте «Пятого канала», снимал сериал о школьниках - «ОБЖ». Затем, попав на питерскую студию «Панорама», снял «Эру стрельца».

- Значит, вы все же решили стать режиссером?
- Да я не мыслил такими категориями и ничего не решал. Просто в тот или иной момент занимался тем, что было ближе, интересней. Мне повезло с педагогами, которые научили нас разбирать драматургический материал. И мои однокурсники в состоянии на определенном уровне выстроить роль без участия режиссера. Сейчас, к сожалению, актеры, как правило, не владеют этим, не понимая, как развивается событийный ряд, где возможен рост характера персонажа – этому их не учат.
Потом, уже много снимая, я учился на курсах у Александра Митты. И всё в голове как-то сразу структурировалось. Теперь оставалось только следить за тем, чтобы структура эта не «застыла»!
- Как вышли на сценарий «Эры стрельца», на мой взгляд, знаковый для вас фильм?

- Меня познакомили с продюсером Адой Ставиской. Она предложила почитать три сценария, я выбрал «Эру».

- Вы поставили две части многосерийного фильма. А третью часть почему не стали снимать?

- К тому моменту уже захотелось чего-то новенького.
- Вы признались, что «Эра стрельца» получилась, потому что «там есть тема»». Какая тема вам в этом фильме представляется основной?

- Драма живущих в Эру стрельца. Вот Алена, организовавшая тройное убийство, в котором погибли и ее родители - она убийца или жертва?

- Да… странно, мне кажется, тут все ясно: она – убийца, ей нет и не может быть оправдания.

- А для меня она еще и жертва. Жертва времени - Эры стрельца. И это понимание, эта энергия давала заряд, помогала работать. Вот подумайте: жила маленькая девочка, которая не знала, что такое хорошо и что такое плохо. Эти качества в ней надо было воспитать, и научить выбирать добро. Значит те, кто ее окружал, не смогли этого сделать. А окружали ее близкие - родители, сестра… Легко ей было убивать? Судя по ее поведению – нет. В ней жила боль, которая не давала покоя, и от которой она так нелепо пыталась избавиться…

- На мой взгляд, внимания, скорее, заслуживает непростой образ Серебрякова. Каким человеком он был? Такой ли уж это законченный негодяй, каким его пытаются представить окружающие?
- Серебряков на самом деле, как ни странно… единственный положительный персонаж! Он не врет, у него есть принципы, которым он следует. Он, по большому счету, хочет блага – своей компании, жене, семье. Но Серебряков неудобен для окружающих: резок, жесток, как и сама Эра стрельца.

- Только вот откуда у нормального юноши, каким мы его видим вначале, впоследствии появляется склонность к насилию в интимной жизни?

- Люди – разные, и каждый из нас в чем-то патологичен, хотя и не всегда знает об этом. В каждом из нас сидит тоска по неизрасходованному инстинкту. И как бы мы ни были правильно воспитаны, мы все отчасти звери. Животные. Хотя интеллект и ограничения, заложенные воспитанием, отчаянно противостоят этой нашей составляющей. А Серебряков... он страстный человек, мужчина, самец - он всегда должен быть первым, всегда вожаком. Он не может не доминировать. В том числе - и в сексе...

- В фильме не раз заходит разговор об астрологии. Вы верите в то, что Знак зодиака влияет на характер? Вот вы – Весы, о представителях этого Знака пишут: «У него прекрасное чувство юмора, он любит женщин, мечтатель, идеалист, верит в мир во всем мире и честную игру... не любит говорить «нет»... верит в то, что нужно жить сегодняшним днём и не задумывается о планировании неопределенного будущего». Это о вас?

- Всё, кроме последнего. Я стараюсь планировать будущее.

- Вы воспринимаете поставленные вами фильмы как некую реальность, как произведение искусства или, глядя на экран, вспоминаете каждый день съемок?

- Если воспринимать свой фильм как реальность, можно сойти с ума. Вообще кино в каком-то смысле - уход от реальности, но не она сама.
Ну а как я воспринимаю свои фильмы? Вот сейчас мы сдаем проект – «Шаман» – а мне уже кажется, что это не я делал. Впечатление такое, что это просто кино, которое я уже смотрел много раз. Другое дело, когда еще только монтируешь фильм - тогда каждый кадр болью в сердце отдается, потому что видишь: тут не совсем то, там не так, и здесь ты кое-что упустил.
- После «Эры стрельца», в 2009, вы сняли «Из жизни капитана Черняева». Одна из удач этого фильма – «дуэт»: Сергей Ланбамин и Сергей Колешня (по фильму - Тимофей Черняев и Иван Кулик). Такое впечатление, что они были прежде знакомы, уж очень гармоничен этот «союз»…

- Вы правы, это мои однокурсники, и мы давние друзья. Когда продюсеры уже устали от поисков актеров на эти роли, я предложил двух Сергеев, и выбор сразу же одобрили.
- В «Жизни капитана Черняева» есть нестандартный образ – киллер Инна, девушка с заметным налетом романтичности. Теперь я начинаю догадываться, что это целая тема, драма. Так?

- С «Черняевым» всё немного проще. Это жанровое, в каком-то смысле, развлекательное кино. У нас не было цели делать драму про Инну. Может быть, так случайно получилось - я, правда, не хотел (улыбается). На её глазах убили единственного, родного человека, который её воспитал. Она отомстила за него. Сама. Потому что не могла поступить по-другому: любила его очень.

- Но слишком уж ее внешность контрастирует с занятием.
- Вы имеете в виду, что она молода и привлекательна?

- Нет, другое, - Инна ведет себя не как запрограммированный на убийство снайпер, а как наивная девочка - так разговаривает, так смотрит, улыбается, влюбляется…

- Ну, в этом нет противоречия. Она живой нормальный человек. Ей сделали больно, и она от этой боли избавляется. Это опять к вопросу об инстинктах.
- А что нужно, чтобы создать хороший детектив?

- Вообще мне интереснее драма. А чтобы создать хороший детектив, нужен крепкий сценарий, интрига, четко выверенная структура поворотных событий. У нас же чаще снимают «вялотекущие» детективы - без неожиданных интригующих поворотов, характерных для хороших западных фильмов.
- А разве наше, российское кино, наши детективы не бывают интересными, захватывающими?

- А что вам нравится из наших?

- «Каменская», «Глухарь»…

- Это хорошее кино. А вы не задумывались на чём «Глухарь» держится?
Дело ведь там не в сюжете, а в том, как существует в фильме главный герой? Он очень четко и очень подробно проживает 45 минут, такова структура серий. Актер хороший, грамотный, обаятельный, кстати, тоже в «Щуке» учился. Он заразителен своей абсолютной искренностью, а потому зрителю хочется с ним «прожить» этот день: зайти на работу, пошутить с друзьями, начать новое расследование…
- Сейчас на постановку содержательного, глубокого кино, где есть Мысль и Чувство, найти деньги непросто. О таких фильмах порой говорят - «не формат». Что же нужно сделать, чтобы искусство перестало потакать массовому вкусу и начало, наконец, формировать его?

- Я думаю, главная проблема в том, что у нас кино не входит в сферу государственных интересов. Реально не входит. Вот разработка нефтяных месторождений входит. А кино - постольку поскольку.
Сейчас человеку показывают простые истории, этакие видео-аттракционы, которые не замутняют сознание. И зритель поглощает их все больше и больше. Такая своеобразная наркомания.
- В беседе до интервью вы сказали: «Я сейчас заканчиваю "Шамана", сдаем первого октября на канал, это восемь двухсерийных историй, связанных одними героями. Мне кажется, здесь мы нашли некий компромисс между телевизионным беспределом и здравым смыслом. По-моему, получилось неплохо». Расскажите немного, что это за фильм?

- Это восемь двухсерийных фильмов. В главной роли Владимир Скворцов. Главный герой - следователь, некогда опер по особо резонансным делам. После двух лет, проведенных в СИЗО, Иван Шаманов выходит на свободу. У него есть сын, жена умерла. Есть враг – Корнеев, человек, из-за которого Шаман и попал за решетку...
- На каком канале выйдет «Шаман»?

- На НТВ.

- Ваша любимая работа - это фильм…

- … сценарий которого я сейчас пишу. Пересказывать содержание не стану. Скажу только, что это не детектив, а просто человеческая история.

- У вас бывает свободное время?

- Когда идут съемки - нет. А сейчас, когда идет озвучивание, когда уже работаем над музыкой, свободное время появляется.
- Вот сейчас мы закончим разговор, что вы будете делать?

- Пойду к композитору.

- Ну, это по работе. А потом?

- Поеду к режиссеру звукозаписи, поставим музыку и проверим, как она будет слушаться после сведения с шумами и фоном. Когда вернусь, начну репетировать…
- Что?

- М-м-м… В некотором смысле это авантюра. Одна моя давняя приятельница, кстати, с тех самых подготовительных ГИТИСовских курсов, сейчас - оперная певица, живет в Бостоне. Она задумала сделать спектакль из оперных арий и… «мучает» меня через день - по скайпу. Так и репетируем. Она в Бостоне - я в Питере. В декабре приедет в Россию, продолжим работу очно. Что из всего этого получится, не знаю!

- Когда же отдыхаете?

- Вот пока она поет, я и отдыхаю. А если серьёзно, мне это интересно. Когда занимаешься чем-то интересным, не устаешь.

- Расшифруйте свое высказывание: «На наших экранах творится беспредел»…

- Понимаете в чем дело, в кино, и не только в кино, идет тотальное упрощение жизни. Упрощение нас самих. В наше время все меньше и меньше людей слышит классическую музыку, читает поэзию – им непонятен этот язык. Они слушают и не слышат. Зато мы все больше переходим на язык СМС, например, пишем «Ок!» вместо «хорошо». Да и проблемы, которые нас волнуют, все более сужаются: мне нужна работа, ипотечный кредит, вечером хочу успеть в тренажерный зал. Такое примерно расписание ежедневно складывается в голове многих из нас. На мой взгляд, все это к самой жизни почти не имеет отношения! Жизнь не в этом состоит.

- А вы можете сказать – в чем?
- (смеется) Искать, чувствовать, любить, разочаровываться, чувствовать и снова искать! А в чем еще состоит жизнь… не знаю. Это неопределимо, хотя именно это движет нами. И пока мы будем находиться во власти этого – будет наука, будет искусство, будет все остальное…


Беседовала Нонна Алиева
Фотографии предоставлены Максимом Кубринским

фотографии

Обсуждение

анонс