«Осенняя Эйфория» / «Бубен, барабан»

Кино-Театр.РУ

Фестивальная колонка

«Осенняя Эйфория» / «Бубен, барабан»

Провинциальная библиотекарша Екатерина Артемовна (Негода, первая роль за последние 17 лет) ходит в желчно-коричневом плаще, понемногу пилит молодую помощницу (Лядова), а по вечерам впаривает в поездах сворованные на работе «Повести Белкина». Ее уважают, приходят к ней, чтобы спросить, правда ли любила Наташа Ростова князя Болконского, но вообще побаиваются и считают сухой старой пизд.линой. Про то, что она книги ворует, все вроде знают, но молчат. Купленную в поезде книгу однажды возвращает в библиотеку приехавший вроде как на ПМЖ принц с морфлота (Куличков), одновременно похожий на последнего Бонда и на Владимира Путина. Он пригласит Екатерину Артемовну в ресторан «Сказка», но там котлета без гарнира стоит 240, а коньяк – 1200, и они пойдут в чебуречную.
«Ты, чтобы сердце отжало, вдыхай вот так «бубен-барабан, бубен-барабан» и выдыхаешь» – так примерно говорит библиотекарша своему уже выдыхающемуся отцу. Советует отцу, а самой ох, как надо. «Бубен, барабан», поставленный режиссером Мизгиревым, который, как казалось, займется популярным ныне ремеслом обличителя социальных пороков, выделяется именно тем, что пресловутая чернуха окружающая нивелируется чернухой, пустухой и тоскухой внутренней. Такой поворот, в принципе, понятен. Обителью зла, кишащей ментами-вурдалаками и химерами-проститутками, Мизгирев на достаточных основаниях считает Москву («Кремень»), его провинция, очередной поселок, называющийся поселком, где люди в разговоре то и дело переходят на шепот, мистичен и даже потусторонен.

Героиня, образ которой можно трактовать и как конкретного чужака, пытающегося доказать факт собственного существования, и как пыльную российскую интеллигенцию вообще, по большей части, срисована, конечно, с ханекевской «Пианистки». Но отличие в том, что Юппер играла все же потенциальную пациентку доктора Фрейда, а «боль сердешную» библиотекарши Кати не опишешь, не пропсихоанализируешь, да и не вылечишь, скорее всего. Эта боль напоминает зубную – постоянно пульсирующая, сжимающая, медленно разлагающая и в то же время мучительно пустая и бессмысленная. Стоит ли хвалить режиссера Мизгирева за то, что на выходе ощущаешь только эту тотальную предынфарктную тоску, честно говоря, не знаю. Но тут уже, как говаривала Екатерина Артемовна, «не хочешь жить, и не надо».


Обсуждение

фотографии

анонс