Татьяна Сельвинская

Кино-Театр.РУ

НАВИГАЦИЯ

Татьяна Сельвинская фотографии

Сельвинская Татьяна Ильинична

Дата рождения: 02.11.1927

Фильмография: 2 работы в 2 проектах

биография

Родилась 2 ноября 1927 года в Москве.

Театральный художник, живописец, педагог.
Заслуженный деятель искусств РСФСР (1990).
Почетный член Российской академии художеств.

Дочь поэта Ильи Сельвинского (1899—1968).
В 1938–1943 годах брала уроки живописи у Р.Р. Фалька. Окончила Московскую среднюю художественную школу (1946), Московский государственный художественный институт им. В.И. Сурикова (1953, мастерская М.И. Курилко). Оформила около 200 спектаклей в Москве, Саратове, Казани, Костроме, Магадане, Владивостоке, Хабаровске, Уфе, Ташкенте, Таганроге и других городах.

В 1956 году оформила первый спектакль – “Двенадцать стульев” по И.А. Ильфу и Е.П. Петрову в Одесском драматическом театре им. А.В. Иванова.

В 1966–1978 годах - преподаватель Московского художественного училища Памяти 1905 года.
С 1974 года сотрудничала с Челябинским театром драмы и ТЮЗом в качестве художника-сценографа, художника по костюмам. При ее участии осуществлены постановки спектаклей в театре драмы: “Иосиф Швейк против Франца Иосифа” Б. Рацера, В. Константинова, “Тиль” Г.И. Горина по Ш. Де Костеру (1975), “Чума на оба ваши дома” Г.И. Горина (1998), “Алена Арзамасская” К.В. Скворцова, “Мещанин во дворянстве” Ж.-Б. Мольера, “Баня” В.В. Маяковского (1977), “Отелло” У. Шекспира (1980), “Маленькие трагедии” А.С. Пушкина (1985), “Лес” А.Н. Ост­ровского, “Энергичные люди” В.М. Шукшина, “Анфиса” Л.Н. Андреева;
в ТЮЗе: “Золушка” Ш. Перро, “Кровавая свадьба” Г. Лорки, “С любовью не шутят” П. Кальдерона, “Испанцы” М.Ю. Лермонтова, “Водевили” А.П. Чехова, “Ревизор” Н.В. Гоголя, “Собор Парижской богоматери” В. Гюго.
Совместно с Н.Ю. Орловым участвовала в осуществлении проекта “Театр Чехова”: в едином оформлении на малой сцене театра драмы шли спектакли “Безотцовщина” (1996), “Дядя Ваня”, “Вишневый сад”.

В числе прочих сценографических работ в провинции “Дом, где мы родились” П. Когоута (Одесса, реж. Б. Зайденберг, 1965), “Идиот” по Ф.М. Достоевскому (Саратов, реж. Я.А. Рубин, 1971), “Бесприданница” А.Н. Островского (Кострома, реж. В.Ф. Шимановский, 1977), “Тени” М.Е. Салтыкова-Щедрина (Киров, реж. Берман, 1976), “Бедные люди” по Ф. Достоевскому (Владивосток, реж. Е.Д. Табачников, 1976), “Ричард III” Шекспира (Владивосток, реж. Табачников, 1979) и другие.
Придумывая героям спектаклей среду обитания, Сельвинская не имитирует реальную жизнь: театр для нее всегда остается театром с его драпировками и струящимися тканями, карнавалом, масками, игрой.

Персональные выставки работ прошли в 1989 (Нью-Йорк); свыше 10 – в 1973–1998 (Москва).
Автор лирических произведений, вошедших в сборники стихов разных лет, в т. ч. “Посвящение” (1989), “Противостояние” (1993), “Лицом к любви” (1994).

театральные работы

“Аттракционы” по киносценариям А.М. Володина (Театр им. Ленинского комсомола, реж. Ф.С. Берман, 1966),
“Трусохвостик” С.В. Михалкова (МТЮЗ, реж. В. Горелов, 1966), “О том, как господин Мокинпотт от своих злосчастий избавился” П. Вайса (театр на Таганке, реж. М.З. Левитин, 1969),
“Избираю мужество” Г. Слоевской (ЦАТСА, реж. Левитин, 1969), “Мисс Топаз” М. Паньоля (театр им. Н.В. Гоголя, 1975), “Р.В.С.” по А.П. Гайдару (ЦАТСА, реж. Берман, 1978),
“Волки и овцы” (Мастерская П.Н. Фоменко, реж. Фоменко, 1992), “Вечер русских водевилей” по Д.Т. Ленскому и В.А. Соллогубу (РАМТ, реж. Е.М. Долгина, 1992),
“Па де труа” по пьесе Н.Н. Берберовой “Маленькая девочка” (театр им. А.С. Пушкина, реж. Долгина, 1993),
“Без вины виноватые” А.Н. Островского (театр им. Е.Б. Вахтангова, 1993),
“Бедные невесты” А.Н. Островского (РАМТ, реж. Г.М. Печников, 1994),
“Милый лжец” Дж. Килти (театр им. Вахтангова, реж. А.Я. Шапиро, 1994),
“Поллианна” по Э. Портер (РАМТ, реж. В. Богатырев, 1995), “Мария Стюарт” Фр. Шиллера (театр-центр им. М.Н. Ермоловой, реж. В.А. Андреев, 1996),
“Принцесса Греза” Э. Ростана (РАМТ, реж. Шапиро, 1996), “Великая Екатерина” Б. Шоу (театр-центр им. М.Н. Ермоловой, реж. Андреев, 1998),
“Барышня-крестьянка” по А.С. Пушкину (театр-центр им. М.Н. Ермоловой, реж. Н.Х. Бритаева, 1998),
“Ревнивая к себе самой” Т. де Молины (театр им. Рубена Симонова, реж. Э. Ливнев, 2001).

призы и награды

Лауреат Государственной премии Российской Федерации (1993).

театр

источники информации

фотографии

WEB

публикации

  • Школа Сельвинской
  • Она начинает писать героя, еще не видя его

    Просторный буфет московского театра РАМТ (Российский академический молодежный театр) оказался не лучшим местом для проведения интервью с Татьяной Ильиничной Сельвинской. Не потому, что мне не понравилась аура этого нешумного места. Напротив, вокруг витала энергия со знаком плюс, начиная от стен и кончая звуками, запахами и лицами. К тому же, мы пили неплохой капучино, далеко не всегда имеющийся в ассортименте московских театральных буфетов.

    Мешало другое. Дело в том, что в РАМТе Сельвинская пять лет проработала художником-сценографом. Здесь ее знают все: и начинающие актеры, и билетеры, и рабочие сцены... Поэтому интервью с бывшим сотрудником театра периодически прерывалось тормозившими у нашего столика слугами Терпсихоры, которые непременно заговаривали о чем-то с Татьяной Ильиничной. В основном это были молодые актеры, желавшие сказать несколько теплых слов маститому художнику сцены. Позже, посетовав на "рекламные паузы", я узнал от собеседницы, что подобное могло случиться не только в РАМТе.

    В театральном мире столицы Татьяна Сельвинская - человек заметный. Ею оформлено свыше 150 спектаклей, включая прогремевший однажды "Без вины виноватые" (режиссер Петр Фоменко), который Театр Вахтангова возил этим летом за океан.

    Она создала целое направление в сценографии, известное как "школа Сельвинской". Успех ее театральной работы несомненен. Однако Сельвинская, прежде всего самобытный живописец, идущий в своем творчестве к вполне осознанным для нее самой, не всегда понятным для непроницательных, целям.

    Конструкции и ткани

    Осень 95-го года. Израиль. Небольшой городок Бат-Ям. Татьяна Сельвинская гостит у своего сына Кирилла, который с 1991 года живет в этом пригороде Тель-Авива. Из окон его квартиры, расположенной на девятом этаже высотного здания, видны только небо и море, которые постоянно меняются, щедро одаривая гостью из России непредсказуемостью неожиданных колеров, пятен, линий...

    Этот бесконечный фильм Сельвинская наблюдает сквозь крестовину (конструкцию окна) и ткань занавесок, иногда вытягиваемых ветром в открытую форточку. Результатом двухнедельных созерцаний художницы стала серия "Окна", в которой конструкции и ткани стали изображением, сюжетом, мыслью...

    Отец Татьяны Ильиничны, известный поэт середины теперь уже прошлого столетия Илья Сельвинский, как-то сказал, что можно писать девяносто девятого, сотого, стотысячного мопса, если каждому бедняге ты подаришь что-то свое, нигде не засвеченное прежде. Я видел немало окон и в жизни, и на полотнах, а таких, как у Сельвинской, не видел. Окон, ставших "Тенью от дерева на стене" или, скажем, "Несением креста", где к мертвящей конструкции окна пригвождена изломанная, но твердая ткань занавески - тело Христа, эту конструкцию несущее.

    Серия "Окна" - наиболее крупная и наиболее абстрактная в творчестве московской художницы. "Окна" дали ученице Фалька толчок к следующим сериям, таким, например, как "Посвящения", в которой Татьяна Сельвинская, обратившись к итальянским мастерам Возрождения, попыталась перевести их образы и пластику на свой театральный язык. Это ей удалось.

    Но вернусь к тканям Сельвинской. Взять хотя бы такие работы, как "Эль Греко" и "Боттичелли". Названия обязывают, и, возможно, я разочарую читателя, сообщив, что упомянутые вещи не представляют собой современную трактовку полотен мастеров Возрождения в смысле реминисценций классических сюжетов. В них мы видим все те же конструкции и ткани. Ткани, полные динамики и света. Ткани настолько объемные, что разглядывание этих работ становится поистине драматическим действом. Недаром Сельвинскую называют "живописцем в театре" и "театральным художником" в живописи.

    Фактура

    В большинстве случаев перед тем, как написать очередную модель, портретист встречается с объектом своих дерзаний и, взяв первый соскоб свежих впечатлений (или присовокупив что-то к уже имевшимся), думает о фактуре будущего произведения. Данный подход столь же надежен в живописи, сколь и традиционен.

    Сельвинская смело идет от обратного. Еще не встретив героя своего произведения, художница по вкусу накладывает фактуру на плоскость, позже покрывая ее серебром или золотом. Начинается сеанс, и происходит неожиданное: фактура, не задуманная художником, соединяясь с написанным, вдруг начинает фантастически работать. Иногда помогают даже "несчастные случаи". Однажды, оказавшись не слишком прочной, фактура начала осыпаться. Сельвинская воспользовалась этим. Так родился портрет Веры Полторопавловой, занявший особое место в длинном ряду "персонажей" сценографа в живописи.

    Навестив Татьяну Ильиничну в мастерской, я потерялся в просмотре бесчисленного множества картин, хранящихся в этом пропахшем краской помещении. К реальности меня вернул голос их автора, задавший нехитрый вопрос о цветовой гамме нескольких полотен. "Как вы думаете, сколько цветов использовано в этих работах?" - спросила хозяйка мастерской, очертив указательным пальцем условный овал вокруг пяти или шести картин, которые я успел к тому времени рассмотреть. "Три или четыре", - ответил я. Оказалось, что на пяти достаточно разных в цветовом отношении полотнах было задействовано всего два колера. Не это ли волшебство фактуры, способной изменить цвет и настроение любой отдельно взятой вещи.

    Портреты

    Портреты Сельвинской упорно называют "персонажами". Отчасти потому, что их автора никогда не интересовала фиксация внешних черт модели. Напротив, в ряде портретов Сельвинской наблюдается существенное несовпадение пропорций лица, запечатленного на холсте, и реальным "положением дел". Однако замечено и другое - поразительная похожесть (узнаваемость) персонажа в ее работах.

    Сельвинская пишет жизнь духа. Однажды знакомый художник сказал Татьяне Ильиничне о том, насколько она "переврала" пропорции в очередном портрете. Последняя решила исправить сделанное, максимально приблизив неправильные пропорции к реальности. Результаты оказались плачевными - исчезла похожесть! При этом необходимо отметить, что портреты Сельвинской абсолютно лишены какой бы то ни было карикатурности (шаржевости).

    Работая над новой вещью, художница беседует со своей моделью. "Молчащий человек туп, - полушутя говорит Татьяна Ильинична. - Личность открывается в разговоре, в мимике..." В этом подходе подчеркивается осознанное отторжение от статики во имя динамики, прокламируемое искусством Сельвинской. Таковы портреты Александра Мезенцева, Петра Фоменко, Ольги Остроумовой, Давида Боровского и целый ряд других "динамичных" работ мастера.

    О месте поэта в рабочем строю

    На юбилейном вечере поэта Ильи Сельвинского в Центральном доме работников искусств знакомый журналист нечаянно "открыл" Татьяне Ильиничне одну из аномалий современности. "Вы знаете, я сталкиваюсь с большим количеством достаточно интеллигентных людей, которые знают вас, но совсем не знают вашего отца". Действительно, несколько появлений Сельвинской на телевидении (в частности, в программе "Времечко"), бесспорно, сделали ее "повсеградно оэкраненой".

    Разве значительный, но не увековеченный в бронзе поэт двадцатых годов может конкурировать с персонажем СМИ? И кто в наше время (кроме узкого круга пишущих) читает поэтические антологии?

    И все-таки Татьяна Ильинична предельно сдержанно говорит о разрушении отечественной культуры. В любом случае трагедия случилась в 1917-м, а не в 1991 году, считает она. "Да, искусство переживает сегодня трудности, но нет ощущения безнадежности, во многом мы стали гораздо свободней", - продолжает Сельвинская, вспоминая крайнюю задавленность, испытанную творческой гильдией в 70-х и первой половине 80-х годов.

    "Я никогда ничего не боялась, но подсознательно перед каждой выставкой происходило фильтрование собственных работ по идеологическому принципу "примут - не примут". Мне это всегда казалось унизительным. Вскоре я решила совсем не выставляться и с головой ушла в театральную работу. Сегодня художникам живется трудно, но нет давления сверху, а есть ощущение ответственности за собственную судьбу в неведомом прежде смысле".

    Беседуя с Сельвинской, я неожиданно подумал о Джордже Оруэлле. Как хорошо, что его эпохально-параноидальный роман не актуален в географических пределах западной цивилизации начала XXI века. И все-таки, не тоскуя о "Большом Брате" и худом братстве, я вспомнил о маргинальности сегодняшней поэзии и влачащем жалкое существование российском кинематографе...

    А потом снова посмотрел на веселое, красивое и сильное лицо семидесятилетней женщины и ощутил присутствие какого-то позитивного начала во всем, что окружало меня в ту минуту. Это ощущение косвенно напомнило о том, что, кроме объективного фактора тяжелых обстоятельств, есть также фактор сильного человека, способного эти обстоятельства превозмочь. Последнее, безусловно, относится к явлению Татьяны Ильиничны Сельвинской.

    Сергей Шебалин

    20.10.2000

дополнительная информация

Если Вы располагаете дополнительной информацией, то, пожалуйста, напишите письмо по этому адресу или оставьте сообщение для администрации сайта в гостевой книге.
Будем очень признательны за помощь.

Обсуждение

новости