Александра Жигалова

Кино-Театр.РУ

НАВИГАЦИЯ

Александра Жигалова фотография

Жигалова Александра Павловна

Дата рождения: 15.09.1929

биография

Родилась 15 сентября 1929 года в селе Стрелецкое Белгородского района Центрально-Черноземной области (ныне - Белгородской области).

Заслуженная артистка Кабардино-Балкарской АССР (1957).
Заслуженная артистка РСФСР (23.06.1967).
Народная артистка России (1999).

Годы Великой Отечественной войны пережила на оккупированной немцами территории, на всю жизнь сохранив детские впечатления того тяжелого времени.
В 1946 году, закончив среднюю школу, начала свой творческий путь актрисы во вспомогательном составе труппы Белгородского театра драмы им. Щепкина. Затем была служба в русских труппах театров городов Сортавала Карело-Финской АССР и Нальчика Кабардино-Балкарской АССР (с 1952).
Актриса Оренбургского драматического театра с 1960 года.
В 1970-80-х гг. избиралась в областной совет депутатов трудящихся.

Жена актера Владимира Яковлевича Бурдакова.

театральные работы

Голда («Поминальная молитва» Г.И. Горина)
Дездемона («Отелло» У. Шекспира)
Лиза («Дворянское гнездо» по И. Тургеневу)
Луиза («Коварство и любовь» Ф. Шиллера)
Лариса («Бесприданница» А. Островского)
Нила Снежко («Барабанщица» А. Салынского)
Валька («Иркутская история» А. Арбузова)
Джой («Жаркое лето в Берлине» Д. Кьюсак)
Варюха-горюха («Я отвечаю за все» Ю. Германа)
Елена Андреевна («Дядя Ваня» А. Чехова)
Абигаль («Стакан воды» Э. Скриба)
Татьяна («Разлом» Б. Лавренева)
Фениса («Изобретательная влюбленная» Лопе де Вега)
Коллонтай («Чрезвычайный посол» А. и П. Тур)
Ксантиппа («Ксантиппа и этот, как его...» С. И. Алешина)
Калугина («Служебный роман» Э. Брагинского, Э. Рязанова)
Василиса Егоровна («Капитанская дочка» по повести А. С. Пушкина)
Бобкова («Фальшивая монета» М. Горького)
Софья Ивановна («Пока она умирала» Н. Птушкиной)
Кормилица («Отец» А. Стриндберга)
Кормилица Романи («Великодушный рогоносец» Ф. Кроммелинка)
Анфиса («Три сестры» А. П. Чехова)
Фелисата Михайловна («Прощальная гастроль князя К.» по Ф. М. Достоевскому)
Лошадь Сестричка («Очень простая история» М. Ладо)
Явдоха («Бесталанная» И. Карпенко-Карого)
Дама («Невидимый любовник» В. Газенклевера)
Мамаша («Клинический случай» Р. Куни)
Почтальон («Берег неба» В. Асовского, Л. Зайкаускаса по мотивам произведений Тонино Гуэрры)
Герцогиня Йоркская, мать короля Эдуарда IV, Кларенса и Глостера («Ричард III» У. Шекспира)

призы и награды

Орден Дружбы народов (1986), медаль "За доблестный труд" (1970), медаль "За трудовую доблесть" (1957).
В 2001 году за выдающиеся заслуги в области театрального искусства актриса была удостоена премии администрации города «Кумир».
В 2003 году актриса получила «Оренбургскую лиру» — премию областной администрации в номинации «За выдающиеся заслуги в области литературы и искусства».

театр

фотографии

публикации

  • Я сделаю и больше, чем могу…
  • В театральных афишах и программах Оренбургского драматического театра фамилия Жигаловой появилась в 1960 г. Тогда перед ней значилось – заслуженная артистка Кабардино-Балкарской АССР. Через несколько лет к этому званию добавилось еще одно – заслуженная артистка РСФСР, сейчас Александра Павловна – народная артистка России.

    – Родилась я в Белгородском районе Курской области. Это сейчас Белгород стал областным городом, а тогда, в тридцатые годы, – это был районный центр. Наша деревня – Болховец – объединила несколько поселков: Пушкарный, Драгунский, Стрелецкий, Казацкий… Наверное, там когда-то были расквартированы соответствующие войска…

    Мама моя – Наталья Андреевна Абрамова – была из Казацкого, а отец – Павел Николаевич Жигалов – из Стрелецкого. В 1928-м они поженились, а через год родилась я. Знаю еще, что мама моего отца была цыганкой, мы ее называли бабой Лисой. У нее было восемь детей – пять дочерей и три сына, мой отец был старшим из сыновей, и очень рано оказался старшим в семье: его отец, Николай Илларионович Жигалов умер от тифа, едва дожив до сорока. Кстати, и баба Лиса, и мой отец потом рассказывали, что в первые годы после революции односельчане отправляли его ходоком к В.И.Ленину.

    Большая семья была и у деда по материнской линии – Андрея Андреевича Абрамова. Он был зажиточным крестьянином и его даже раскулачили, но друзья сумели спасти его от высылки. Дед прожил 98 лет, и именно от него я многое успела узнать о прошлом своей семьи…

    Мне было три или четыре года, когда семья перебралась в Белгород. Отец был экспедитором батрацкой дачи. Не знаю, что это была за должность, но родные рассказывали, что благодаря отцу наша семья выжила во время страшного голода.

    Отца я в детстве почти не помню. Еще в 1938-м году он ушел в армию, участвовал в польской кампании, затем в финской, потом – в Великой Отечественной войне. Был связистом. Вернулся после тяжелого ранения в январе сорок пятого.

    Война для Александры Павловны – не просто история – это часть ее жизни, годы детства и отрочества.

    – Фашисты вошли в Белгород уже в сентябре 1941 года. Вошли без единого выстрела. Уходя, наши войска уничтожили все более-менее значимые объекты, в том числе казармы, где жили красноармейцы. Поэтому вошедшие немцы жили в домах местных жителей. И у нас тоже. В начале войны они были обыкновенными людьми: показывали семейные фотографии, иногда даже угощали шоколадом. Меня тогда особенно поразили красочные цветные открытки, которые я никогда раньше не видела. И еще тогда я впервые увидела нарядные маленькие елочки, украшенные игрушками – их присылали немцам в подарок на Рождество.

    Буханки хлеба, которые получали немецкие солдаты, были обернуты в слюду, на которой стояла дата – 1937 г. Видно, готовились к войне задолго до ее начала.

    – Вообще-то я много страшного тогда повидала. Помню, как нас сгоняли смотреть на казни: на моих глазах повесили мальчишку, который взял со стола у немцев галеты. А однажды и я чуть не погибла. Мы играли в «пятнашки» (почему-то игра называлась «черный квач»), и «запятнать» – означало попасть в играющего куском ветоши (ее вокруг было много, и мы все были ею «вооружены»). Однажды я этим грязным куском угодила прямо в лицо немецкого офицера – он схватился за пистолет… Меня спасли проворство и щель в подворотне. Как я только ухитрилась в нее пролезть!.. Малый рост и возраст спасли меня и от угона в Германию – тех, кто был постарше, отправили. Голодно было, выручали семечки, которые немцы называли «русским шоколадом».

    Через какое-то время немецкие войска пошли дальше, и в городе, оказавшемся «ничейным», начались грабежи: люди стали тащить из магазинов и складов продукты, одежду, вещи. Это было очень опасно – совсем низко летали самолеты и буквально поливали людей огнем. Страшно было, но и я тоже, улучив момент, когда мама не видела, унесла из магазина сразу две куклы.

    Весной 1942 г. в Белгород снова вошли наши. Помню, ручьи текли, лужи везде, а солдаты в валенках… И еды у них никакой не было, мы с ними делились, чем могли, хотя и сами жили впроголодь. А потом снова начались жуткие бомбежки, все черно было в небе от самолетов, и город снова заняли фашисты. Вот они лютовали… Образы эсэсовцев из советских кинокартин абсолютно точны. Такими они запомнились и мне: высокими, надменными, холодными, злыми – настоящие звери. Потом рядом с нашим домом упала многотонная бомба, и мы с мамой убежали к дедушке Андрею. Он жил в родном Болховце, в доме, который покинул после раскулачивания. Немцы готовились к обороне, и мы рыли для них окопы, строили блиндажи, а над нами летали советские самолеты и тоже бомбили… Однажды маму с такой силой отбросило взрывной волной, что она повредила позвоночник. Спустя годы эта травма дала о себе знать – у нее начал расти горб и почти 12 лет, до самой ее смерти в 1977 г., отец буквально носил ее на руках.

    В 1943 г. Белгород освободили, и мы вернулись домой. Город был полностью разрушен. Но что удивительно: сохранился храм и драматический театр. В 1945 г. вернулся отец, о судьбе которого мы ничего не знали всю войну. Жизнь стала налаживаться... Я к тому времени заканчивала школу и совсем не думала об артистической карьере.

    Но однажды, возвращаясь с занятий, мы с подружками прочитали на дверях драматического театра объявление о наборе во вспомогательный состав труппы и решили попробовать свои силы, в самодеятельности-то мы все участвовали! Нам устроили творческий конкурс: надо было прочитать стихотворение, басню, продемонстрировать вокальные и танцевальные умения. В общем, из шести претенденток приняли меня и мою подругу Тамару Кравченко.

    Хорошо помню свою первую роль. Надо было сыграть Химку из «Женитьбы» Гоголя. Там всего две реплики, которые я, к удивлению режиссера, во время первой читки почему-то сопроводила словами «ух!». Оказалось, что я артистично прочитала рабочую пометку, где «ух» означало «уход». До сих пор помню, как все смеялись! Даже не верится, что больше шестидесяти лет прошло…

    В 1947 г. в Белгород приехали в полном составе выпускники театральной студии из Тулы, и нашу труппу расформировали. Ведь почти ни у кого из нас не было специального образования…

    Тогда я собралась ехать в Харьков, решила стать певицей. Надо сказать, что я была очень голосистой, любила петь, отлично знала весь репертуар Клавдии Шульженко. Но до запланированной поездки оставалось несколько месяцев, и подруга устроила меня в парикмахерский цех театра.

    Уже не артисткой, а в составе обслуживающей бригады поехали мы в одно из сел Белгородчины. Поехали… и застряли: пошли дожди, дороги развезло, выехать невозможно. Дали в селе два спектакля, а что дальше делать, непонятно. Решили сделать сборный концерт. Но оказалось, что баянист есть, а петь некому. Кто-то предложил в качестве певицы выступить мне. Нашли какое-то платьице, подручными средствами превратили его в подобие концертного и … я вышла на сцену. Помню, что просила осветителя светить прямо в глаза, чтобы зала не видеть, очень страшно было. Но все обошлось. Вот после этого незапланированного дебюта меня взяли в труппу театра и сразу дали роль Вали Борц – героини краснодонского подполья.

    Этот мой второй театр я вспоминаю с огромной благодарностью. Во-первых, здесь я познакомилась с будущим мужем – Владимиром Бурдаковым. А еще этот театр подарил мне встречу с замечательным режиссером – Владимиром Владимировичем Королевичем.

    Коренной москвич, красивый, интеллигентный, режиссер, как говорится, от бога, Королевич стал моим первым учителем, театральным наставником. Я даже сына в его честь Владимиром назвала.

    Два года мы играли в Белгороде, а потом кто-то наверху решил, что в Белгороде театр не нужен, так как областной Курск всего в 150 километрах, и труппу перевели в КарелоФинскую АССР. Так мы с мужем оказались на территории бывшей Финляндии и позже часто шутили, что лично познакомились с линией Маннергейма, побывали в местах, где когда-то воевал отец. Город Сортавала, в котором мы жили, удивил своей ухоженностью. Много скверов, аккуратные домики-коттеджи… Помню, как поразила меня электрическая плита, на которой можно было готовить обед.

    В 1952 г. Владимир Королевич стал главным режиссером драматического театра в г. Нальчике, и мы, не задумываясь, поехали к нему. Сыну Вовке тогда было всего три месяца. Жили на квартире, неустроенно. Если бы не помощь квартирной хозяйки, которая возилась с малышом, наверное, я бы не сумела сыграть столько ролей… Через полгода в Нальчик приехал отец и увез маленького Володю в Белгород. И только через три года, когда мы получили отдельную комнату, отец разрешил забрать его в Нальчик.

    Годы работы в Нальчике Александра Павловна вспоминает с удовольствием.

    – Все главные роли были мои. Луиза в спектакле «Коварство и любовь», Лариса – в «Бесприданнице, Валька – в «Иркутской истории», Нила Снежко – в «Барабанщице»… В 25 лет мне присвоили звание заслуженной артистки Кабардино-Балкарской АССР.

    Однако в 1960 г. пришлось всерьез задуматься об отъезде.

    – Вернулись балкарцы, которых, как и чеченцев, насильно выселили из родных мест. Они были озлоблены, считали виновными кабардинцев. В театре работали сразу три труппы – балкарская, кабардинская и русская. Разгорался межнациональный конфликт. Мы решили уехать в Белгород. Там жили мои родители, было много других родственников. Уже были куплены билеты, отправлены вещи, но тут опять вмешался случай.

    Мы давали спектакль в Ессентуках. Помню даже, что назывался он «Заводские ребята». И пьеса не представляла собой ничего особенного, и спектакль был достаточно заурядный, но в тот день пришел в зрительный зал Юрий Самойлович Иоффе, который приехал в Ессентуки на отдых. В антракте он пришел за кулисы и пригласил приехать в Оренбург. О режиссере Иоффе мы к тому времени были наслышаны, и в сентябре 1960 г. оказались в Оренбурге.

    Встреча в Ессентуках оказалась судьбоносной: с 1960 г. Александра Павловна Жигалова служит в Оренбургском драматическом.

    – Это мой четвертый театр. Сорок шесть лет отданы ему.

    Ее первые зрители, даже те, кому в те годы было 11 – 12 лет, уже перешагнули пенсионный рубеж. Но многие и до сих пор помнят шекспировскую Дездемону, Варюху-горюху из спектакля по пьесе Ю.Германа «Я отвечаю за все», Джой из «Жаркого лета в Берлине», Василису Егоровну из «Капитанской дочки»… Зрители помоложе помнят Голду из «Поминальной молитвы», Софью из спектакля «Пока она умирала»… Актрису узнают на улицах, в магазинах, незнакомые люди улыбаются ей и желают здоровья.

    Александра Павловна с огорчением говорит о том, что сейчас реже занята в спектаклях: нет подходящих ролей. И когда, прощаясь, я задала в общем-то банальный вопрос о мечтах и планах, услышала: «Хочу сыграть хотя бы еще одну хорошую роль, чтобы молодой зритель запомнил».

    Татьяна БОЛЬШАКОВА

    18 декабря 2007 г.

  • Рубежи Александры Жигаловой
  • В истории Оренбургского драматического театра Александра Павловна стала седьмой по счету среди народных артистов России и первой "народной" женщиной. Утверждения звания актрисе Жигаловой в театре ждали пять лет. Подоспело оно вовремя, к очень даже круглой дате, которую Александра Павловна будет отмечать через несколько месяцев. Вовремя, если не считать того, что звание заслуженной ей было присвоено 33 года назад...

    Свои "университеты" Шурочка начала проходить задолго до юности. В 1941 году ей не было и двенадцати. Через три месяца после начала войны в ее родной Белгород вошли немцы.

    То, что последующими поколениями с трудом усваивалось по бесстрастным школьным учебникам, дети военных лет постигали собственным сердцем, болью и страхом. Шура вместе с родственниками пряталась в подвале, когда их дом рассыпался, как карточный. Под адский грохот взрывов и выстрелов, в кромешном чаду и гари они выбирались из превращенного в руины города. Лишь ближе к зиме решились с матерью вернуться в освобожденный Белгород, на родном пепелище кое-как устроили что-то вроде лачуги. Там и нашел их отец, вернувшийся в конце 44-го с фронта после тяжелого ранения.

    В 1946-м Шура училась в девятом классе. Однажды вместе с подружками прочла объявление: "Театр набирает вспомогательный состав". Целой компанией решили испытать удачу. Взяли только двоих - Шуру и ее подругу.

    - Первая роль, которую мне поручили, была совсем малюсенькой - в спектакле "Женитьба Бальзаминова" есть такая девчонка Химка, -вспоминает Александра Павловна со смехом. - На первой читке по ролям я с выражением, громко произношу свою фразу: "Приехал, приехал, "ух"!" Режиссер удивленно кричит: "Стоп! Откуда у тебя взялось ух?" "А тут так написано", - отвечаю. Оказалось, это я приняла за свою реплику сокращенную ремарку - "уходит". Хохоту было!

    Она успела сыграть в нескольких спектаклях, когда в театр из Тулы приехала целая студия молодых актеров во главе с режиссером. И самодеятельные артисты остались не у дел...

    Шура Жигалова не очень-то и расстроилась. Она всегда очень любила петь и потому вскоре решила для себя, что поедет в Харьков учиться "на певицу". А пока подруга по театру уговорила ее поработать в парикмахерском цехе. В роли парикмахера она и выехала вместе с театральной бригадой в дальний район. По причине распутицы пришлось там задержаться и, чтобы не терять зря время, решено было дать несколько дополнительных концертов. Тогда-то и предложили Шуре спеть. Ее "репертуар" сплошь состоял из песен Клавдии Шульженко. И конечно же был принят неизбалованной публикой, что называется, на "ура". Сразу после возвращения в театр кто-то сказал об этом режиссеру. Он заинтересовался, прослушал "не замеченную" прежде самоучку и... предложил ей сделать отдельную концертную программу. Для Шуры сшили новый сценический костюм - тоже под Шульженко. И пошла Шура петь!

    Потом ей дали роль Вали Борц в спектакле о молодогвардейцах. И только после этого Шура была зачислена в труппу. А вскоре ей пришлось в срочном порядке вводиться во все спектакли вместо ушедшей в декретный отпуск актрисы.

    Год спустя она вышла замуж за молодого актера Владимира Бурдакова, приехавшего в составе Тульской студии. А еще через год Белгородский театр был расформирован, и молодая семья артистов уехала сначала в Сортавалу, потом в Нальчик. Там Александра в 28 лет получила звание заслуженной артистки Кабардино-Балкарской ССР.

    В 1960-м на гастролях в Пятигорске их приметил режиссер Иоффе. И переманил в Оренбург.

    Шестидесятые годы стали наиболее плодотворными не только для нее, получившей звание заслуженной артистки РСФСР, но и, пожалуй, для всего театра. Именно в эту пору театр мог позволить себе иметь сразу трех штатных режиссеров. И каких! Спектакли, поставленные Юрием Иоффе, Ириной Щегловой, Михаилом Нагли, до сих пор вспоминаются ветеранами сцены и любителями театрального искусства. Более полутора десятка лет проработали эти три "зубра" рука об руку, и каждый из них внес щедрую лепту в профессиональный взлет актрисы Жигаловой. Именно тогда проявились в ней разные грани дарования: ее артистическая самобытность, соединенная с большим житейским опытом, позволяла с необыкновенной достоверностью воплощать яркие женские характеры в самом широком диапазоне - от лирических героинь до острохарактерных персонажей. Сам образ актрисы стал в театре своего рода символом истинно русского национального характера.

    Однако не все было гладко и безоблачно в судьбе актрисы: в расцвете ее сил и мастерства в театре произошли перемены, и новый режиссер негласно вычеркнул имя Жигаловой из списка ведущих актеров. Несколько лет она играла лишь в старом репертуаре. Конечно переживала, немало слез было пролито в подушку... Но в конце концов Александра Павловна "взяла" и этот рубеж - режиссер разглядел-таки ее способности и начал давать ей серьезную работу.

    И незаметно пролетели почти сорок лет в стенах одного театра. За это время Жигаловой сыграны сотни разноплановых ролей: Елена Андреевна в чеховском "Дяде Ване", Фениса в "Изобретательной влюбленной" Лопе де Вега, Валька в "Иркутской истории" Арбузова, Дездемона в шекспировском "Отелло", Коллонтай в "Чрезвычайном после", Бобова в горьковской "Фальшивой монете", Миронова в пушкинской "Капитанской дочке". Ксантиппа в алешинской "Ксантиппа и это, как его..." и многие-многие другие.

    ... Здесь, в театре, пережила Александра Павловна и главную свою трагедию - потерю мужа, погибшего от рук хладнокровных и жестоких убийц. С Владимиром Яковлевичем прожили они в любви и согласии 37 лет, и казалось, что семейному ее счастью не будет конца. А оборвалось оно в одно мгновение...

    Все нерастраченные чувства достались сыну, снохе, внуку. Дружная семья, в которой бабушке отводится почетное место и не оставляется времени для того, чтобы почувствовать себя одинокой.

    И сегодня народная артистка России Александра Жигалова не сдает своих рубежей. Она полна творческих планов, она еще удивляет своих поклонников новыми ролями.

    Надежда Емельянова

    «Вечерний Оренбург» № 07 от 11 февраля 1999

дополнительная информация

Если Вы располагаете дополнительной информацией, то, пожалуйста, напишите письмо по этому адресу или оставьте сообщение для администрации сайта в гостевой книге.
Будем очень признательны за помощь.

Обсуждение