Всеволод Якут

Кино-Театр.РУ

НАВИГАЦИЯ

Всеволод Якут фотографии
фото: kinosozvezdie.ru

Якут Всеволод Семенович

12.02.1912 - 03.03.1991

Фильмография: 49 работ в 48 проектах

биография

30 января (12 февраля) 1912, Бодайбо — 3 марта 1991, Москва.
Настоящая фамилия — Абрамович.

Заслуженный артист РСФСР (26.07.1947).
Народный артист РСФСР (10.04.1959).
Народный артист СССР (3.09.1980).

После окончания девяти классов отправился в Москву, чтобы учиться на художника, но смог добраться только до Новосибирска, где у него были украдены вещи и документы. Некоторое время выступал в местной цирковой труппе.

В 1929 году поступил в Высший художественный институт в Москве на скульптурный факультет. Затем, в 1930 году, перешёл в Театральную студию имени А. В. Луначарского.
Взял сценический псевдоним - Якут.
С 1931 по 1934 и с 1938 по 1991 год — актёр Московского драмтеатра имени М. Н. Ермоловой. С 1934 по 1937 год — актёр Ташкентского театра Красной Армии САВО.

Всеволоду Якуту были свойствены лаконизм выразительных средств и глубина трактовки образа.
Наиболее известная роль — А. С. Пушкин в пьесе Андрея Глобы «Пушкин». Премьера прошла в 1949 году. Затем, в течение почти 20 лет, сыграл эту роль 840 раз.

С 1964 по 1968 год преподавал в ГИТИСе. Член КПСС с 1971 года.
В качестве режиссёра ставил эстрадные номера в Государственном училище циркового и эстрадного искусства.

Всеволод Семёнович сыграл свою последнюю роль в спектакле «Калигула». Он умер прямо после премьеры, выпив бокал шампанского и пожелав всем счастья.

Похоронен на Ваганьковском кладбище.

Всеволод Якут о театре: "На этой сцене я сыграл более ста тридцати ролей, но была одна роль особая, заветная, кульминация моей творческой жизни — Пушкин в пьесе Глобы. Премьера её состоялась 30 декабря 1949 года.
После того восемьсот раз я выходил в этом образе на подмостки, и всегда это было для меня событие, напряжение всех душевных сил, каждый спектакль как будто в первый раз…
Театр — это определенная общность людей, объединённых единством гражданских и художественных взглядов. Это основа создания коллектива, но этого мало. Важно, чтобы людей объединяли и хорошие, дружеские отношения, чтобы они испытывали радость от встречи друг с другом, будь то на репетиции или на спектакле. А это достигается только увлеченностью общим делом и любовью к своему театру. Любовью, которая превыше всего, выше личной приязни или неприязни, хороших или плохих характеров. Если каждый будет думать, прежде всего, о театре и научится находить даже в самом неприятном для себя человеке качества, которые ему симпатичны, тогда при единстве взглядов на искусство и может возникнуть коллектив. Ермоловский театр с первых дней своей жизни был таким коллективом. Мы всегда дорожили тем, что работаем в нём. Наших актёров отличало и отличает удивительное постоянство, они никогда не путешествовали в другие труппы, хотя и получали немало соблазнительных предложений.
Настоящий театральный коллектив — как семья. Из неё трудно уйти, в неё трудно войти новому человеку. К нам приходили многие актёры, но если человек не выбирал Ермоловский театр среди других, если ему было всё равно где работать, он не приживался в нашей труппе, даже если он был профессионально сильным и талантливым актёром. И были такие, которые легко входили в нашу жизнь и быстро становились необходимыми."

театральные работы

1939 — «Шторм» В. Н. Билль-Белоцерковского — Раевич
«Коварство и любовь» Ф. Шиллера — Фердинанд
«Как вам это понравится» Шекспира — Жак-Меланхолик
«Время и семья Конвей» Дж. Б. Пристли — Алан
«Старые друзья» Л. А. Малюгина — Шура Зайцев
«Пушкин» А. П. Глобы — Пушкин
«Преступление и наказание» Ф. М. Достоевского — Раскольников
«Бешеные деньги» А. Н. Островского — Кучумов
«Чудак» Н. Хикмета — Ахмед
«Бал воров» Ж. Ануя — лорд Эдгар
«Разлом» Б. А. Лавренёва — Берсенев
«Дядя Ваня» А. П. Чехова — Серебряков
«Чайка» А. П. Чехова - Треплев
«Горное гнездо» по Д. Н. Мамину-Сибиряку — Прейн
«Костюмер» Р. Харвуда — сэр Джон
«Калигула» А. Камю — Старый патриций

призы и награды

Сталинская премия второй степени (1946) — за роль Шуры Зайцева в спектакле «Старые друзья» Л. А. Малюгина.
Орден Октябрьской Революции (1976).
Орден «Знак Почета» (1967).
Медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (1946).
Медаль «В память 800-летия Москвы» (1948).
Медаль «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина» (1970).

театр

фотографии

публикации

  • АКТЕР–РОМАНТИК
  • Много лет назад в театральных кругах Москвы из уст в уста с ухмылкой передавали следующую эпиграмму:

    «Не знал я, бедный Еремеев,

    Что я всю жизнь читал евреев»...

    Автор эпиграммы, актер и режиссер МХАТа, известный московский острослов Леонид Еремеев произнес ее после премьерного спектакля в драматическом театре им. Станиславского «Грибоедов», в котором роль великого русского писателя с большим успехом сыграл Борис Левинсон. Творчество этого большого актера заслуживает отдельного разбора и справедливой оценки, но сейчас я хочу рассказать об истинной мишени эпиграммы Еремеева – об актере Московского театра им. М. Н. Ермоловой Всеволоде Семеновиче Якуте, незадолго до того буквально потрясшем театралов столицы вдохновенным исполнением заглавной роли в спектакле «Пушкин». Именно его игра сделала поставленную режиссером В. Комиссаржевским пьесу А. Глобы подлинным событием. Популярность В. Якута взлетела до небес, а спектакль игрался в течение семнадцати (!) лет с неизменным и даже возрастающим успехом. Но это было уже в середине творческой жизни артиста, а начало ее не предвещало ничего радужного, ибо началась она даже не на сцене, а на цирковой арене в заштатном городке Новониколаевске, будущем Новосибирске.

    Родился Всеволод Семенович в Бодайбо и первые пятнадцать лет своей жизни прожил в Якутии. Очень любил рисовать и после окончания девятилетки решил поехать в Москву учиться на художника. Родные снабдили мальчика небольшими деньгами, дали мешок пельменей на дорогу и посадили на маленький пароходик, идущий вверх по Лене. До Иркутска, где надо было пересаживаться на поезд, Всеволод добрался благополучно, но уже в дороге, не доезжая до Новониколаевска, обнаружил, что у него украли все вещи, деньги и билет до Москвы. Контролеры ссадили мальчика с поезда, и он побрел по незнакомому городу, пока не остановился у афиши «Цирк-шапито».

    Что такое «шапито» он не знал и загорелся желанием обязательно проникнуть в этот цирк. Это ему удалось, и после представления, совершенно поразившего его воображение, он пошел за кулисы и попросил взять его на любую работу. Его приняли подсобным рабочим – кормить животных, от лошадей до цирковых гусей.

    Рабочим Всеволод пробыл недолго. Его привлекла профессия клоуна, и он стал учиться у старого циркового артиста этому древнему и вечно молодому ремеслу. Вскоре его стали выпускать на арену, сначала в утренниках, а потом и в вечерних представлениях. Клоунские трюки были стары, как мир: он падал, обсыпал кого-то мукой, кто-то обсыпал его.
    Но клоун должен был уметь делать все – и акробатические сальто, и фокусы, и эквилибр, не говоря уже о хотя и примитивном, но все же актерском мастерстве. Впоследствии Якут с благодарностью вспоминал нелегкую цирковую школу, особенно жесточайшую внутреннюю дисциплину циркачей, не позволяющую им уходить с арены до тех пор, пока номер ими не исполнен полностью. Это стало для него законом, и он становился порой совершенно невыносимым для партнеров, но не мог уйти с репетиции, если в сцене оставалось что-то неясное. И еще он считал, что именно от цирка идет у него ощущение необходимости жанрового, стилевого многообразия как одного из законов актерского творчества.

    «До сих пор, когда я прихожу в цирк, который люблю и считаю замечательным искусством, праздником человеческого мужества и виртуозного мастерства, я каждый раз с волнением жду момента, когда вспыхнет яркий свет, раздадутся звуки марша и начнется парад-алле...» – писал Якут много лет спустя.

    На манеже молодой клоун отработал всего один сезон, когда в Новосибирске появился Господин Случай в обличье проезжей группы артистов Театра Революции во главе с М. А. Терешковичем. Они пришли в цирк на утреннее представление. После него Макс Абрамович с двумя коллегами зашел за кулисы и, попросив клоуна снять грим, долго рассматривал юношу без рыжего парика и краски, а затем неожиданно спросил: «А ты в театре хочешь работать?» – «Хочу!» – недолго раздумывая ответил Всеволод.

    «Вот тебе мой адрес в Москве», – сказал Терешкович и дал визитку.

    Прошло несколько месяцев, и молодой клоун, поднакопив денег на дорогу, простился с цирком и отправился в Москву. Ранним утром явился по адресу и разбудил Терешковича. Тот со сна долго не мог понять, кто этот странный парень. Тогда юноша... встал на голову, а затем прошелся на руках. Макс Абрамович сразу вспомнил новосибирского клоуна, расхохотался и впустил его в дом.

    М. Терешкович руководил в то время Театром-студией им. А. В. Луначарского и направил туда для обучения и Всеволода, однако на экзамене тот с треском провалился... Тогда Макс Абрамович устроил его помощником режиссера. Жить было негде, денег не было, он ночевал под Устьинским мостом... И снова в его жизнь вмешивается Случай.

    В день спектакля «Инженер Мерц» неожиданно заболел артист Ю. Кольцов, игравший одну из главных ролей. Заменить его было некем, и от безвыходности режиссер Власов предложил сыграть эту роль – полковника-белоэмигранта – Всеволоду. Тот сразу согласился, так как знал наизусть все роли и мизансцены. После спектакля, прошедшего с большим успехом, Терешкович сказал: «Зачисляю тебя в труппу. Кстати, как твоя фамилия?» – «Абрамович», – ответил Всеволод. Макс Абрамович замялся, потом неожиданно спросил: «А откуда ты родом?» – «Из Якутии», – последовал ответ. На следующий день был вывешен приказ с распределением ролей в новом спектакле «Коварство и любовь» Шиллера. Там Всеволод прочел: «Фердинанд – артист Всеволод Якут». Так будущий Народный артист СССР обрел свое славное сценическое имя и свой театральный дом, которому служил долгие шестьдесят лет. С полным основанием можно сказать, что у них – артиста Якута и театра имени Ермоловой – общая биография.

    В 1931 году Театр-студия им. А. Луначарского слился с театром им.

    М. Н. Ермоловой, затем через какое-то время объединенный коллектив слили со студией под руководством Н. Хмелева. Когда М. А. Терешкович ушел из жизни, для молодого Якута самым большим художественным авторитетом и учителем стал великий актер МХАТа Николай Павлович Хмелев, тем более, что с ним в театр пришла замечательный педагог-новатор, актриса Художественного театра Мария Осиповна Кнебель. Благодаря им, ученикам Станиславского и Немировича-Данченко, получил Якут прекрасную актерскую школу.

    И Терешкович, и Хмелев давали молодому актеру самые разноплановые роли – большие и совсем маленькие, стариков и юношей, классикик и современные. Впервые Москва заговорила об актере Якуте после премьеры комедии Шекспира «Как это вам понравится», поставленной Хмелевым и Кнебель. Образ Жака, созданный Якутом, определил подлинный масштаб его дарования. Он потребовал не только мастерства, но и умения мыслить на сцене. Для этого самому надо было быть личностью.

    Совсем другим предстал Якут в спектакле «Старые друзья», который поставил новый руководитель театра, замечательный режиссер А. М. Лобанов: скромный юноша, почти мальчик, потерявший на войне руку, он щедро дарил друзьям душевные качества, которые составляли его существо, – порядочность, умение быть верным в дружбе и любви. В Шуре Зайцеве-Якуте зрители узнавали своих сверстников – фронтовиков, пришедших с войны. За этот спектакль В. Якут, вместе с постановщиком и другими коллегами, был удостоен Государственной премии.
    Следующая нашумевшая работа Якута была в постановке А. Лобанова «Бешеные деньги». Он играл Кучумова, старого аристократа-рамоли, полубезумного старика, у которого в мыслях все сместилось и перепуталось: время, география, люди. Однако актер играл не старость, а человеческое убожество. Было невероятно смешно, как Кучумов старался выглядеть импозантно и молодцевато, но при этом двигался как на шарнирах и не выговаривал доброй половины алфавита. Актерское мастерство Якута в этой роли было поистине совершенным.

    На пике творческого пути, во всеоружии таланта и виртуозной актерской техники Всеволод Якут «встретился» с главной ролью своей жизни – образом Пушкина.

    Это был его «звездный час» в театре. Не просто роль – судьба. Якут-Пушкин стал настоящей эпохой не только в биографии актера, но и в театральной жизни столицы.

    Работал Якут над образом великого поэта долго и мучительно трудно. Искал грим, сделал десятки карандашных набросков. В читке роль шла легко, а в действии актера что-то тормозило, мешало ему. Он нервничал, дергал партнеров. Выпуск спектакля задержали. Якут поехал в Ленинград, в Музей-квартиру А. С. Пушкина на Мойке. Актеру, по его просьбе, разрешили остаться в кабинете поэта после закрытия музея.

    Якут рассказывал: «Все ушли. Горела свеча... На камине стояла миниатюра Натали кисти Брюллова. Книги, диван, снег за окном. И вдруг мне стало страшно… Я сердцем почувствовал трагическое одиночество поэта в мире. Натали уехала на очередной бал, где-то Николай I, Бенкендорф, Дантес, Геккерн. Подметные письма. Круг замкнулся. И выхода уже нет... В те минуты Пушкин стал для меня очень близким, родным человеком. В работе над образом эти часы, проведенные в его кабинете, сыграли решающую роль. Я вернулся в Москву освобожденным от оков, которые сковывали меня прежде».

    С первого же появления Пушкина-Якута в сцене на балу, когда он в камер-юнкерском мундире медленно шел на рампу, зритель безоговорочно и восторженно принимал его. И дело было не только в портретном сходстве (Якут взял в основу грима портрет работы Кипренского). Несмотря на величие гения, его Пушкин был прежде всего человеком – ранимым, страдающим. Якут смело трактовал своего Пушкина – солнечного, вдохновенного. И играл его превосходно. Эту свою звездную роль Всеволод Семенович сыграл 840 раз, и каждый раз – как в первый...

    С роли Пушкина у Якута начался новый этап. Он утвердил себя как актер романтического склада, и в его творчестве все отчетливее зазвучала тема талантливого, мыслящего, неординарного человека. Таким был его адвокат Ахмед в «Чудаке» – пьесе турецкого поэта Назима Хикмета, горячо принятый не только публикой, но и автором, жившим тогда в Москве, с которым впоследствии они стали друзьями. Таким был и Раскольников в «Преступлении и наказании» Достоевского, также ставший событием в театральной жизни.

    В газетной статье невозможно не только разобрать, но даже перечислить актерские создания Всеволода Якута за его долгую жизнь на сцене Ермоловского театра. Нужно подчеркнуть, что в течение нескольких десятилетий его труппа была одной из сильнейших в столице, но и среди его «звезд» Якут пользовался величайшим авторитетом. Заслужил он его не только блестящим успехом своих лучших ролей, но и редкостно ответственным отношением к актерской работе – и в крупном, и в мелочах.

    Например, он, играя серьезную роль, обычно «собирался» в одиночестве, и в эти минуты его небезопасно было отвлекать пустяками. И когда один недалекий партнер решил его разыграть и сделал это перед выходом Якута на сцену, то получил весомую оплеуху... Правда, потом Всеволод Семенович извинился, сожалея о своей горячности, но после того уже никто не рисковал проявлять неуважение к этой его особенности.

    Вел он себя в коллективе просто, но почему-то в его присутствии возникало какое-то электрическое напряжение, особенно у молодых артистов, хотя он любил молодежь и никогда не отказывал в совете и помощи. И среди актеров родилось злое, скорее завистливое, закулисное прозвище знаменитого артиста – «Я-культ»...

    К выпивке (чего греха таить!), достаточно распространенной в актерской среде, Якут относился без пуританской нетерпимости, но при условии, что она совершенно исключена во время репетиции, и тем более – спектакля. А после вечернего представления мог позволить себе рюмочку-другую в компании друзей. Смешно, но хотя евреи – народ непьющий, почему-то среди ермоловцев оказалось несколько друзей, любящих выпить в свободное время: актер и режиссер Семен Ханаанович Гушанский, дирижер Яков Борисович Кирснер, скрипач Гриша Черный иногда собирались в рубке радиста Валентина Натановича за бутылочкой и «травили» театральные байки. И к ним на огонек заглядывали Якут и общий любимец, знаменитый поэт Михаил Аркадьевич Светлов. Шутки, смех, подначки, анекдоты, раскованная атмосфера дружеского общения...

    Шли годы. Якут старел, но менять амплуа романтического героя не было нужды – стариков он играл всегда, даже в юности. И по-прежнему в любой роли искал доброе начало, нес со сцены любовь к людям, и все так же волнующе звучал его неповторимый голос с только ему присущей «напевной» интонацией.

    В последний раз Москва заговорила об артисте Всеволоде Якуте, когда в пьесе Р. Харвуда «Костюмер» он сыграл старого трагика из провинциальной шекспировской труппы, сбежавшего во время авианалета из больницы, чтобы сыграть последнего в своей жизни короля Лира. Ставил пьесу режиссер Евгений Арье – тот самый, что через много лет привез в Москву свой знаменитый израильский театр «Гешер». Партнер Якута по этому спектаклю, Зиновий Гердт, вспоминал: «Якут был ортодоксален, педантичен, пунктуален до противности. Никто не смел сделать ему замечание, но молодого режиссера Евгения Арье он слушался, как ребенок. Большей жажды репетировать и играть я не видел ни у кого. В нем чувствовалось какое-то средневековое рыцарство. Он пробовал сниматься в кино, но обратиться в другую веру не смог. И Богиня театра, за истовость служения ей, подарила ему классическую смерть Артиста – в кулисах, после прекрасной генеральной репетиции («Калигулы» Камю).

    Сейчас артисту Якуту было бы 90 лет.

    Григорий Спектор

дополнительная информация

Если Вы располагаете дополнительной информацией, то, пожалуйста, напишите письмо по этому адресу или оставьте сообщение для администрации сайта в гостевой книге.
Будем очень признательны за помощь.

Обсуждение