Владимир Гинзбург

Кино-Театр.РУ

НАВИГАЦИЯ

Владимир Гинзбург фотографии

Гинзбург Владимир Феликсович

Дата рождения: 12.09.1939

Фильмография: 3 работы в 3 проектах

биография

Родился 12 сентября 1939 года в Кременчуге.

Заслуженный артист РСФСР (8.01.1975).
Народный артист РСФСР (19.04.1988).

В 1957 г. впервые вышел на сцену Пермского драмтеатра как артист вспомогательного состава.
По окончании в 1963 году студии при Пермском театре драмы, работал во Владивостокском драматическом театре.
Актер Пермского театра драмы с 1967 года. Режиссер.
Председатель Пермского отделения Союза театральных деятелей РФ (2001–2006).

театральные работы

«Адъютантша его императорского величества» Иржи Губача — Наполеон
«Амфитрион» Гильерме Фигейредо — Амфитрион
«Анна Каренина» Льва Толстого — Князь Щербацкий
«Бесприданница» Александра Островского — Вожеватов и Кнуров
«Варвары» Максима Горького — Цыганов
«Великий государь» Владимира Соловьева — Иван Грозный
«Виндзорские насмешницы» Уильяма Шекспира — Фальстаф
«Вишневый сад» Антона Чехова — Гаев
«Владимирская площадь» Федора Достоевскиого — Смит
«Волки и овцы» Александра Островского — Беркутов
«Враги» Максима Горького — Бардин
«Вызов богам» Анатолия Делендика — Борис
«Гамлет» Уильяма Шекспира — Полоний
«Дульсинея Тобосская» Александра Володина — Санчо Панса
«Дурочка» Лопе де Вега — Лоуренсио
«Дядя Ваня» Антона Чехова — Войницкий
«Испанский священник» Френсиса Бомонта, Джона Флетчера — Лопес
«Коварство и любовь» Фридриха Шиллера — Президент
«Когда лошадь теряет сознание» Франсуазы Саган — Генри Джеймс
«Комедия ошибок» Уильяма Шекспира — Антифол
«Король Лир» Уильяма Шекспира — Шут
«Лекарь поневоле» Жана-Батиста Мольера — Жеронт
«Мадридская сталь» Лопе де Вега — Флореньсио
«Мещане» Максима Горького — Петр
«Мой бедный Марат» Алексея Арбузова — Марат
«Молодость Людовика XIV» Александра Дюма — Мазарини
«Мэр района Санита» Эдуардо де Филиппо — Рафилуччо
«Невольницы» Александра Островского — Стыров
«Отелло» Уильяма Шекспира — Кассио
«Поднятая целина» Михаила Шолохова — Половцев
«Продавец дождя» Ричарда Нэша — Старбак
«Свадьба Кречинского» Александра Сухово-Кобылина — Кречинский
«Сирано де Бержерак» Эдмонда Ростана — Бержерак
«Собака на сене» Лопе де Вега — Теодоро
«Собачье сердце» Михаила Булгакова — Преображенский
«Сон в летнюю ночь» Уильяма Шекспира — Актер
«Старшая сестра» Александра Володина — Кирилл
«Танго» Славомира Мрожека — Стомил
«Три сестры» Антона Чехова — Вершинин
«Филумена Мортурано» Эдуардо де Филиппо — Сориано
«Царь Федор» Алексея Толстого — Шуйский
«Чайка» Антона Чехова — Дорн
«Юлий Цезарь» У. Шекспира — Марк Антоний
«Венецианский купец» У. Шекспира - Старый Гоббо, отец Ланчелота

Режиссер:
«Адъютантша его превосходительства» Иржи Губача
«Амфитрион» Гильерме Фигейредо
«Бесконечное путешествие» Ксении Гашевой
«Беспокойная старость» Леонида Рахманова
«В день свадьбы» Виктора Розова
«Дама без камелий» Теренса Реттигана
«Дядя Ваня» Антона Чехова
«Испанский священник» Джона Флетчера
«Лекарь поневоле» Жана-Батиста Мольера
«Молодость Людовика XIV» Александра Дюма
«Музыканты» Владимира Гуркина
«Невольницы» Александра Островского
«Прибайкальская кадриль» Владимира Гуркина
«Серебряное копытце» Евгения Пермяка
«Учитель танцев» Лопе де Вега
«Филумена Мартурано» Эдуардо де Филиппо
«Рюи Блаз» В. Гюго

призы и награды

Лауреат премии Пермского области в сфере искусства и культуры (2001) за исполнение роли Генри Честерфильда в спектакле «Когда лошадь теряет сознание» Ф. Саган.
Диплом «За честь и достоинство в профессии» Пермского отделения СТД РФ (2011).
Диплом IX Пермского краевого театрального фестиваля «Волшебная кулиса» (2007).
Почетная грамота Пермской области за большой личный вклад в развитие театрального искусства Прикамья (1999).

театр

источники информации

фотографии

публикации

  • В гостях были. Гинзбург Владимир Феликсович
  • Народный артист России, артист Пермского драматического театра

    Трудно поспорить с шекспировским постулатом: жизнь — театр, и люди в нем актеры. Все мы проживаем жизнь, играя в ней какую-нибудь роль. А как сделать театр своей жизнью? Как, изо дня в день примеряя на себя чужие судьбы, остаться целостной, самоценной натурой? Владимиру Гинзбургу это удалось.

    Ред. Расскажите, пожалуйста, предысторию своей актерской карьеры.

    Владимир Гинзбург (В. Г.) Родился я на Украине, но с 41-го года жил с родителями в Перми, здесь окончил школу… А в свободное время занимался в пермском аэроклубе, летал на планерах, совершал парашютные прыжки…

    Ред. Наверно, Ваш отец был военным…

    В. Г. Нет, он был машинистом паровоза. Его, конечно, взяли на фронт. Но потом вышел приказ Сталина всех машинистов вернуть из действующей армии на железную дорогу. И он водил поезда с Урала на фронт…

    Но как-то раз я сильно заболел, и меня выгнали из клуба. Чем заниматься? И однажды учительница говорит: «Ты, Гинзбург, очень много болтаешь, сочини лучше нам что-нибудь для сцены». И мы с одноклассницей разыграли скетч Леонида Ленча, очень популярного тогда сатирика, на тему оккупированной Германии: американский полковник ухаживает за немкой, а она ему от ворот поворот… Сам сделал костюмы из каких-то полувоенных кителей, погоны наклеил… Выступили мы с этим «спектаклем» на встрече выпускников, и пошел шум, дескать парень-то — артист…

    Попала эта мысль на мои «розовые» мозги, и я решил стать артистом. Конечно, никакой подготовки я не имел, когда поехал в Москву. Лепетал там что-то… Кстати, тогда многие не поступили: Жора Бурков, Марина Софронова, Илюша Забродских…

    Ред. Есть масса примеров, когда непоступившие становятся впоследствии знаменитостями.

    В. Г. Я знаю случаи, когда не поступали по пять раз, по шесть… Но раз уж я выбрал сцену, то пошел работать в Пермский драматический театр — артистом вспомогательного состава… В 1963-м закончил студию при театре. Тогда в названии театра не было слова «академический». Но это было время, когда там играли Лидия Мосолова, Марк Захаров, Владимир Емельянов, Виктор Чекмарев… Замечательная была труппа!

    Ред. Как получилось, что они собрались в нашем театре?

    В. Г. В то время все крупные провинциальные театры, такие как Свердловский, Нижегородский, Куйбышевский, Казанский были обладателями блистательных трупп. Многие из их артистов позже ушли в столицу и стали знаменитыми актерами театра и кино.

    Ред. Само время создавало некую генерацию талантливых исполнителей…

    В. Г. Да-да! Возьмите военное и послевоенное время: Николай Черкасов, Андрей Толубеев, Петр Меркурьев, Владимир Чесноков… Каждый из них — это целая солнечная система!

    Ред. Почему же нынче нет такого актерского массива?

    В. Г. Актеры есть, но поменялся тип актера. Он стал какой-то более приземленный, более «свой». Наверно, это начал в свое время «Современник», когда они с улицы Горького шагнули в театр, когда Володя Высоцкий в джинсах, в потертом свитере играл Гамлета…

    Эти люди пришли на смену актерскому типу, подобному Качалову, Ульянову. Поменялась и эстетика театра… Это не плохо и не хорошо. Это так. И изменить тут ничего невозможно. История знает множество поворотов, переливов, и может возникнуть опять какая-нибудь другая потребность. Сам по себе ведущий актер того времени был значительной фигурой, яркой индивидуальностью и был исключительно интересен. И театр показывал жизнь, каждый раз раскрывая «героя своего времени».

    Ред. Раз уж мы вспомнили о Гамлете: Ваше впечатление от последней постановки?

    В. Г. Другое время — другой спектакль. В 60-х годах Александр Михайлов (постановщик) и Исаак Кастрель (исполнитель роли Гамлета) создавали героический персонаж, передавали торжество гуманизма… Говорили даже, что Кастрель играл сильнее, чем Евгений Самойлов и Михаил Козаков…

    Сегодня другой Гамлет. Мне кажется, постановщику Георгию Исаакяну нужен был Гамлет-юноша, который сталкивается с сегодняшним миром, странным и непростым, где царит рынок, человеческий обман.

    Ред. То есть, сегодняшний Гамлет — как персонаж — слабее Гамлета прошлого века?

    В. Г. Наверно, слабее. Он — не борец, не обладатель интеллектуальной мощи, он трагичнее, потому что бессмысленно сражаться с преступным миром наживы… Так я понимаю задумку режиссера.

    Ред. Вы в нашем театре — старожил…

    В. Г. Да, с 57-го года с перерывом на 4 года во Владивостокском краевом театре им. Горького, куда меня сманил замечательный режиссер Натан Басин.

    Ред. Как складывалось Ваше долголетнее бытование в пермском театре?

    В. Г. Надо сказать, что карьера складывалась непросто, но удачно, и огромная заслуга в том, что я долго и успешно работал в театре, принадлежит Ивану Тимофеевичу Бобылеву, народному артисту России, более тридцати лет отдавшему нашей труппе. Этому периоду принадлежат мои роли Сирано де Бержерака, Билла Старбака в «Продавце дождя», Ивана Грозного в «Великом Государе». С легкой руки Ивана Тимофеевича я начал заниматься и режиссурой.

    Но и сегодня надо постоянно перестраиваться, проводить ревизию своих методов. Очень хочется не устареть в плане привычных отработанных приемов… Знаете, иногда мастерство работает во вред, потому что уходит непосредственность, новизна.

    Ред. Не грозит ли театру исчезновение — ведь есть так много других масс-медиа?

    В. Г. Во все времена театр существовал по одному принципу: он создавался, развивался, уходил все дальше от жизни, а потом, на каком-то витке, возвращался. Помните, как грохотал МХАТ хорошо поставленным голосом Ершова, Ливанова, со всеми его обертонами!.. И в противоположность этому — «шептальный реализм» Евстигнеева, Кваши, Ефремова, Табакова? Опрокинуть в жизнь — вот что было востребовано, близко.

    Ред. Вы сейчас говорите, как режиссер. Вам ведь доводилось ставить спектакли?

    В. Г. Да, спектаклей 20, наверно.

    Ред. Почему не перешли полностью на эту деятельность?

    В. Г. Потому что ощущаю себя больше актером, чем режиссером. Всю жизнь очень любил играть, особенно хорошие роли, удачно сделанные. Профессия актера — мучительная, трудная, не все получается. Бывают провалы, ошибки, неудачи — переживаешь страшно! А вот успех, как ни странно, переносишь достаточно спокойно. И когда тебя хвалят, думаешь: ну что такого? Работа… Но когда тебя ругают!.. Это меня всегда огорчало. Как же так, столько сил потратил, столько воли…

    Ред. Можете дать оценку своим режиссерским работам?

    В. Г. Оценку — нет. Но были спектакли, которые мне очень нравились, я ощущал какой-то эмоциональный подъем…

    Ред. Не вспомните ли какой-нибудь курьез, связанный с постановкой?

    В. Г. С ходу — нет. И, к сожалению, курьезов в нашей жизни становится все меньше и меньше. Вот собираемся мы иногда с коллегами и вспоминаем, что раньше была масса приколов, смешных ситуаций. Со временем этот аромат рассеялся, не стало озорства. И у молодых актеров этого не замечаешь.

    Ред. В чем секрет вечности театра?

    В. Г. В том, что здесь живой актер. Вот кино — как ни крути, все равно это пленка. И ничего нельзя изменить. А в спектакле каждый раз по-другому. И я никогда не сыграю ни одну роль одинаково, ни-ког-да! Потому что главное — живой контакт со зрителем. В этом прелесть театра! Поэтому я против, например, микрофона, подзвучки — любой механизации. Живой голос — вот главный инструмент, и ты им воздействуешь не только на слух, но и душу. Потрясающий момент, когда 800 человек замирают как один… Это совсем не то, когда хохочут. Это, конечно, здорово! Но когда стоит гробовая тишина…

    Ред. Вам удавалось добиться такого эффекта?

    В. Г. Слава богу, и не один раз. И поразительная вещь: ведь публика абсолютно разная, но в эти моменты она почему-то объединяется. В этом сила театра — колоссальная.

    Ред. Основа любого театра — реализм как неотъемлемая константа. Какой из пермских театров более верен этому принципу?

    В. Г. Если рассматривать четыре наиболее крупные площадки — драму, ТЮЗ, «У моста» и Новую драму — то каждый иногда добивается хорошего реалистического результата. Нельзя сказать, что Пермский академический театр драмы во всех работах выдерживает высокий художественный уровень. Но у всех наших театров есть спектакли удачные.

    Сейчас театр, как и раньше, работает по принципу единого художественного руководства, когда фактически все определяет один человек. Вот Товстоногов: он определял и эстетику, и художественный потолок. Если Эфрос — то Эфрос, Ефремов — Ефремов, Бобылев — Бобылев… Скоморохов, Федотов… Все подчиняется воле, таланту, уровню одного человека.

    И перед актером стоит достаточно непростая задача — сработаться с режиссером. Бывают артисты, которым интересно попасть в руки нового постановщика, понять его замысел, попробовать новую игру. А другим нужен привычный формат.

    Ред. При поступлении предложений, чем руководствуетесь?

    В. Г. Обязательностью. Дали роль — надо играть.

    Ред. Что в ближайших планах?

    В. Г. Планирую поставить Мольера, «Лекарь поневоле«.

    Ред. Как складываются Ваши отношения с критикой?

    В. Г. Пожалуй, сложно. В последнее время сталкиваешься с такой безграмотностью… Какие-то ляпы, небрежность. Один автор как-то написал: «Спектакль оставил меня холодным, но — прикольно».

    Ред. Что можно подумать после такого отзыва?

    В. Г. А то, что человек или лукавит, или не своим делом занимается. Но в одном с ним можно согласиться: спектакль должен взволновать. Каждый зритель должен увидеть спектакль «про себя».

    Ред. Директор нашего цирка Сергей Иванович Стефанов определяет цирк одним словом — праздник. Как одним словом можно определить театр?

    В. Г. Тем же словом — праздник! Только цирк — более феерический праздник, а театр — это удивительный праздник про нас.

    15.05.2006
    Интервью с Владимиром Гинзбургом подготовлено совместно с еженедельной деловой газетой «Пермский обозреватель».

дополнительная информация

Если Вы располагаете дополнительной информацией, то, пожалуйста, напишите письмо по этому адресу или оставьте сообщение для администрации сайта в гостевой книге.
Будем очень признательны за помощь.

Обсуждение