Юность наших отцов (1958)

Кино-Театр.РУ

НАВИГАЦИЯ

Юность наших отцов кадры из фильма

Юность наших отцов

1958

Рейтинг:
  8.75 / 8 голосов

   

Регистрация

В голосовании могут принимать участие только зарегистрированные посетители сайта.

Если вы уже зарегистрированы - Войдите.

Вы хотите зарегистрироваться?

Да Нет

информация о фильме

, ,
Сергей Петерсон
СССР
Киностудия им. Горького
14 октября 1958
киноповесть, экранизация

Цветной фильм по мотивам романа А.Фадеева "Разгром".

Гражданская война. Движется на отдых партизанский отряд под командованием Левинсона. Разных людей связала война. Мрачноватый Морозка; вначале идеалист, а потом трус и дезертир Павел Мечик; Метелица, самый светлый персонаж фильма; разбитная медсестра Варя... Все они до поры до времени связаны общей целью - победить белоказаков, но каждый из них лелеет в душе собственную боль и надежду на счастье. "Создание новой, рождающейся в революционном бытии личности" - так определял основную идею романа сам Фадеев. Но оказывается, что "новая личность" видит свою жизнь и судьбу так же, как и прежняя. Вот только судьба эта оказывается более жестокой.

последнее обновление информации: 23.04.19

критика

В дипломной ленте Калика, снятой по роману Фадеева «Разгром», нашла отражение смена ориентиров в отечественном кино второй половины 50-х годов. Режиссеров интересовала теперь не революционная тематика сама по себе, — в ее традиционном парадном решении, а человеческая история, не внешний героизм, а внутренний мир личности. Смену героя в отечественном кино этого времени четко и безоговорочно обозначили такие фильмы, как «Сорок первый» Павла Чухрая и «Павел Корчагин» Алова и Наумова. Менее известный фильм Михаила Калика и Бориса Рыцарева «Юность наших отцов» (1958), так же пронзительно выразил романтическое и лирическое мироощущение режиссеров нового поколения. Это был рассказ о гражданской войне — как о времени, в котором жили и были молоды их родители. Авторы фильма, и как исследователи, и как поэты, вглядывались в зеркало времени далекого прошлого, которое было настоящим для их отцов. Тема иного времени, которая возникает в «Юности наших отцов» как особый угол зрения на революционную историю, была впоследствии глубоко осмыслена в зрелом творчестве Калика. Персонажи фильма лишены монументальности и неподвижности эпических героев, они — вполне земные и обладают обыкновенными человеческими чувствами, которые невозможно подавить сознанием революционного долга и пафосом борьбы с врагом.
В картине «Юность наших отцов» нет деления персонажей на «плохих» и «хороших», коварных врагов и доблестных героев, а есть индивидуальные человеческие образы, действующие в системе координат сюжета. Мысль, не дающая покоя одному из персонажей романа, о том, что «надо беречь человеческие единицы», высвечивает и подход авторов фильма: здесь партизаны отряда Левенсона — не боевые, а человеческие единицы, поэтому их будни и передышки между боями выглядят значительнее, чем сцены битв. Калика и Рыцарева интересует, прежде всего, то сокровенное в человеке, что объединяет людей крепче, чем общая ненависть к врагу. Это напоминает о блестящем фильме Чухрая «Сорок первый», где герои, изолированные от всего мира, вступают в подлинно человеческие отношения, а обстоятельства времени разрушают эту идиллию, рождая в душе героини мучительный конфликт между чувством и долгом. В «Юности наших отцов» интимные, личные чувства заполняют все пространство картины и объясняют поведение героев. Это —чувства Левенсона, который ни на минуту не перестает думать о своем доме и вспоминать о детях; чувства Морозко, мучительно переживающего гибель своего коня; чувства Вари, очарованной белокурым юнкером и по-женски жалеющей Морозко; чувства партизан, тоскующих о своих любимых. Индивидуальное вытесняет коллективное, но оказывается сродни общечеловеческому, сопричастному всей жизни.

Так же, как в «Сорок первом» Чухрая, в «Юности наших отцов» союзником чувства выступает природа — идеальная среда для «естественного» человека Оттепели. Действие фильма происходит, естественно, в лесу, но партизанский лес теряет свою будничность, становится заповедным местом, умиротворяющим человеческие души. Чуткость и отзывчивость природы дарит бойцам минуты спокойствия и возможность остаться наедине с собой. Этот лес таинственен и странен — он словно окутан сизым дождливым покрывалом, превращающим мохнатые кроны деревьев в продолжение серо-перламутровых облаков. Силуэт леса расплывчат и неуловим—так, будто соткан из той же материи, что и воздух. Из этого романтического пространства леса герои фильма возвращаются в трагическую ситуацию войны, невыносимую для юного юнкера, случайно попавшего в партизанский отряд.
В картине Калика и Рыцарева авторский взгляд раздваивается: он остается как бы внутри, и одновременно—вне происходящего, причем Левенсон и его партизаны показаны с большой симпатией, людьми мужественными и преданными своим товарищам. И бесшабашный Морозко, и веселый, отзывчивый Метелица, и сдержанный, верный Левенсону Бакланов внутренне принимают необходимость партизанской войны, ибо для них—это реальный путь восстановления справедливости. Иная точка зрения воплощена в образе юнкера: он не питает ненависти и презрения к своим товарищам (особенно после откровенного разговора с Левенсоном), но ненавидит саму ситуацию войны. В критической ситуации юнкер не воспользовался возможностью бежать из отряда, а поспешил ему на помощь; он сочувствовал безутешному горю Морозко, оплакивающего гибель своего коня. Но Павлуша (как его нежно называет Варя) не в силах справиться с тяготами войны; лишенный мужества своих товарищей, он по-детски избегает опасностей боя (слетая кубарем по склону в овраг, не осмеливаясь подать сигнал в качестве дозорного). Но это —нечаянная трусость человека, психологически не совместимого с войной; особенно выразительна сцена фильма, где юнкер сжимает голову руками, чтобы не слышать грохота орудий, — он словно «заговаривает» реальность войны, в надежде на то, что она исчезнет, как в сказке. Его съежившаяся фигурка и настойчиво повторяющий одни и те же слова голос — авторская метафора бессмысленности войны. Когда юнкер в фильме снова опустит руки,— наступит тишина, и взгляд камеры, вынырнув вверх из оврага, даст зрителю почувствовать, что это — тишина Разгрома. Она сродни сновидению, описанному Борисом Пастернаком в «Охранной грамоте»: «На батарейных высотах чуть отличимо рисовались люди с подзорными трубами. Их с физической осязательностью обнимала тишина, какой не бывает на свете. Она рыхлой земляной вьюгой пульсировала в воздухе и не стояла, а совершалась. Точно ее все время подкидывали с лопат <...> и само сновиденье, на своем круглом ходу, тихо пробило: “Я —сновиденье о войне”».

Картина Калика и Рыцарева явилась симптомом обновления революционных мифов в советском кино второй половины 50-х годов, она возвестила (наряду с другими оттепельными фильмами) о рождении нового героя—лирика.
Музыкально-звуковая драматургия всех картин Калика, за исключением одной, будет разработана Микаэлом Таривердиевым. Музыка к фильму создавалась параллельно со съемками — такой метод работы станет постоянным в сотворчестве режиссера и композитора. Но если в «Юности наших отцов» еще звучала музыка, написанная для большого симфонического оркестра и хора, то в других фильмах Таривердиев выберет путь камерных лирических произведений (с которым всегда будут связывать его имя и эпоху 60-х годов). Впервые в истории отечественного кино это произошло в картине Михаила Калика «Человек идет за солнцем» (1961).

кадры из фильма

дополнительная информация

Если Вы располагаете дополнительной информацией, то, пожалуйста, напишите письмо по этому адресу или оставьте сообщение для администрации сайта в гостевой книге.
Будем очень признательны за помощь.

Обсуждение

новости