«Гроза»: Китчевая адаптация Островского

Кино-Театр.РУ

Рецензии на фильмы

«Гроза»: Китчевая адаптация Островского

Липовое колесо Сансары Григория Константинопольского

«Гроза»: Китчевая адаптация Островского

В Калинове грядет день города. Мэр Дикой (Алексей Макаров) торжественно обращается к согражданам, а затем выдает им несколько тысяч рублей в подарок, чтобы не баловали и не жаловались. Расставаться с более серьезными суммами ему не хочется, несмотря на то, что маменька завещала отдать часть денег его племяннику Борису (Сергей Городничий). Тот не только мешается камешком в безупречной туфле российского политика, но и влюбляется в Катерину (Любовь Аксенова). Та замужем за Тихоном Кабановым (Василий Буткевич), который работает охранником в ресторане деспотичной матери Кабанихи (Виктория Толстоганова). Вместе с безумной участницей шоу экстрасенсов Феклушей (Мария Шалаева) и депутаткой-барыней (Алиса Хазанова) она держит в страхе весь богобоязненый город. Катерина среди них самая тревожная – от одной греховной мысли она уже ждет наказания свыше в виде грозы, а когда роман переходит в острую фазу, ее уже трясет без перерыва.

Читайте также: рецензия на «Русского беса»

После прошлогоднего адреналинового укола в виде «Русского беса» Григорий Константинопольский, кажется, нащупал актуальную для себя и России интонацию: под ногами – хрестоматийный текст середины XIX века (там – «Бесы», тут – «Гроза»), во рту – киноязык нулевых с пищевыми остатками 90-х, в неказистой одежде – приметы новейшего времени. Тут изобретатель Кулигин принимает облик сознательного рэпера (Иван Макаревич), который поет про феминизм, веганство и вечный двигатель (потенциальный убийца российского черного золота); барыня с двумя лакеями превращается в депутатку, которая проповедует слоган «Ешь, молись, почитай старших»; странница Феклуша – в телезвезду «Битвы экстрасенсов»; Кудряш (вездесущий Александр Кузнецов) – в нагловатого помощника мэра.

«Гроза»: Китчевая адаптация Островского

Однако в «Грозе» эта смачная формула, иронично игнорирующая советское прошлое (в кадре чаще мелькают церкви, чем памятники Ленину), выглядит уже не столь эффектно и даже устало. Константинопольский очень плотно идет по тексту, персонажи говорят на суржике классики и современности, плоские мизансцены сменяются издевательскими клиповыми вставками с компьютерными инопланетянами и дельфинами, а выглядящий сегодня крайне старомодно сюжет раскрашивается квази-узнаваемыми типажами нового времени.

Проблема «Грозы» таится на стыке авторской усталости и истоптанности темы. Шутки про «оскорбление чувств верующих» звучат не просто запоздало, а уже утомительно дежурно (How do you do, fellow kids?). Рэп и поминание всуе Оксимирона, депутатское боярство и обывательская мелкотравчатость, сорняки постправды с программным монологом про песьи головы и неправедный суд «Махнутов киевского да сирийского» (актуалочка!). Все это выглядит выморочными издевками на полях, игривой вольностью школьника, который решил разрисовать отстающий от его реальности школьный учебник. Хотя и смотрится это не то чтобы современно.

«Гроза»: Китчевая адаптация Островского

Пару лет назад театральный режиссер Андрей Могучий в БДТ придумал перенести «Грозу» не в современность, а напротив – в допсихологическое прошлое, в пространство неувядающего и очень графичного мифа, где реплика про иностранцев не требовала кокетливого уточнения про два ключевых фронта Российской Федерации. Та вневременность выглядела точнее, чем очевидная актуальность Константинопольского, изъясняющаяся во всех смыслах языком не слишком современным.

Вместе с тем посыл «Грозы» за всеми архаизмами, непереваренной речью XIX века и тонким слоем ревизионизма, в которой нет особого хулиганства, довольно точно выписывает галерею суеверий. От преклонения перед господом-мэром и тремя безумными матриархами до веры в инопланетян и веганские лозунги. Тут так душно (словно перед грозой), что жизнь в этом узколобом мирке напоминает не анекдот и не лубок, а плейлист занюханного ресторана «Жемчужина», где без конца орет «А я сяду в кабриолет» и другие хиты эпохи, когда люди еще могли сесть куда-то, а не броситься в омут или попискивать, стоя в углу «Мама, не держи меня, я люблю ее». В ночи светит не луч в темном царстве, а чертово колесо обозрения, окрашенное в цвета российского флага, развлекательное колесо Сансары, но этот перпетум мобиле не обещает ничего хорошего – каждому из нас, каждому из нас.

«Гроза» на Premier с 21 мая.


Обсуждение

фотографии

анонс