Казанский МКФ-2018: Ласковое безразличие мира и другие неприятности

Кино-Театр.РУ

Фестивальная колонка

Казанский МКФ-2018: Ласковое безразличие мира и другие неприятности

Казанский МКФ-2018: Ласковое безразличие мира и другие неприятности

Казанский международный фестиваль мусульманского кино прошёл в столице Татарстана уже в 14-й раз. Ровно на неделю, с 4 по 10 сентября, он стал центром притяжения для прессы и зрителей-киноманов, многие из которых не ленились приезжать в развлекательный комплекс «Ривьера» (ставший в этом году основной фестивальной площадкой) с пересадками, на двух видах общественного транспорта. Во время почти всех конкурсных показов и творческих встреч залы были переполнены, а для некоторых картин сеансы пришлось удваивать — как это произошло с показом фильма «Мулла». Такой интерес можно объяснить не только искренней любовью к кино, но и тем, что за годы работы фестиваль собрал и сформировал заинтересованную аудиторию, которая ежегодно приходит сюда бесплатно посмотреть хорошее кино — в том числе, и о себе самих.
Все эти годы КМФМК соединяет в себе два фестиваля, две ветви конкурсов, международный и «домашний». Как легко догадаться, любовь ко второй ветви у публики бывает сильнее. А фестиваль растёт, и его программы, как матрёшка в матрёшке, хотя и отдельные, ясно обнаруживают единство — картины из самых разных стран показывают, насколько все мы, такие разные, связаны и близки, и темы наших жизней порой совпадают до удивления. Кинозал становится пространством узнавания и сопереживания, местом, где девиз о диалоге культур реален и бесконечно далёк от риторики.

Казанский МКФ-2018: Ласковое безразличие мира и другие неприятности

Так, после показа китайского фильма «Сумерки», рассказывающего о проблемах общения взрослых детей и постаревших родителей, одна зрительница сказала, что это буквально её личная история, и она плакала весь фильм. По сюжету картины, молодая пара, живущая в Пекине, хочет забрать к себе стареньких родителей мужа, которые живут (скорее, доживают) в крошечной захламлённой квартире в другом городе. Но старики не хотят принимать их помощь и отказываются от любых перемен, хотя очевидно нуждаются в опеке. Напротив, они предлагают детям деньги, продолжая упорствовать в родительской роли и не признавая свою слабость — для них проще умереть, чем принять заботу. Сердца детей разбиты, но как идти против воли родителей или достичь с ними компромисса?

Тема старения повторялась в фестивальных фильмах многажды, а в другой китайской картине, короткометражной трагикомедии «Большой ребёнок», она раскрылась и вовсе нетривиально. Её главный герой — парализованный старик, не теряющий бодрости духа, мечтающий прикурить сигарету и разъезжающий по дому престарелых в инвалидном кресле. Совершенно случайно он совершает побег вместе с другим постояльцем дома, способным катить его коляску. Старика одолевают две мысли — свобода и мечты о жизни в семье, рядом с близкими. Его все любят, и даже в полиции, куда эта парочка попадает после череды приключений, с ним обращаются деликатно, с уважением. Но старичок так стар и болен, что ему необходим постоянный присмотр, и жить в своей семье он, увы, не сможет.

В полнометражных программах фестиваля царила драма, отдав комедию на откуп короткометражкам. Некоторые авторы рисковали, смешивая жанры. Некоторым это удавалось — шри-ланкийский «Мопед» начинается как музыкальная комедия о молодом нищем музыканте, который мечтает о покупке мопеда, чтобы покатать свою девушку, потом в историю добавляются элементы детектива (он становится случайным свидетелем убийства), продолжается картина как социальная драма (девушка расстаётся с героем из-за отсутствия перспектив, у парня нет постоянной работы и денег), заканчивается как трагедия. Яркий полнометражный дебют Шамееры Наотунны получил Приз Гильдии киноведов и кинокритиков России, Белый слон — экзотический для России зверь в виде статуэтки впервые отправится на свою родину.
Многие картины смотра, как и «Мопед», говорят о неравенстве в обществе, о недоверии властям, об отсутствии «социальных лифтов», позволяющих семьям улучшить судьбу и будущее детей. Так, египетская документальная лента «Мы никогда не были детьми» в течении 13-ти лет точечно отслеживает жизнь практически нищей матери, воспитывающей толпу детей после развода с их отцом и зарабатывающей на жизнь заточкой ножей по дворам и базарам. В надежде на перемены она и дети последовательно участвуют в нескольких египетских революциях — президенты меняются, однако нищета Надии и её семьи неизменна. С горечью она видит, как дочка повторяет её судьбу, а сыновья становятся похожи на её бывшего мужа. В другой документальной картине, «Фрагменты сна», о революциях в Алжире, звучит тот же самый фатализм: «Ты можешь выбирать свою смерть, но ты не можешь выбирать свою жизнь». Тем не менее, жизнь требовательно берёт своё — режиссёр фильма, Бахийа Беншейх Эль-Фегун, работала над лентой, будучи беременной и поэтически сравнивает революцию с образом ещё неродившегося ребёнка, показывая его эхограмму на экране. В картине звучат слова об идее революций в бывших колониях, осколках империй: «Мы не существуем как субъект отдельной истории. Совершить революцию значит восстановить эту позицию, это место, и сделать его по праву нашим».

В полнометражной игровой картине «Резервация» также речь идёт о неравенстве, в кастовом обществе Индии. Здесь срабатывает перевёртыш: в целях поддержки низших каст им обеспечен ряд льгот, одна из которых — право детям из такой касты учиться в хорошей школе, резервируя для них места. Герой фильма, рядовой и порядочный чиновник где-то в глубинке, принадлежит к касте повыше, но жена уговаривает его подделать документы и приписать семью к низшей касте (которая ест мясо, в отличие от вегетарианства высших каст), чтобы устроить сынишку в школу получше. Мужчина идёт на подлог, его начинает мучить совесть и страх, сынишка наотрез отказывается есть курицу (которую пришлось бы есть в школе), соседи подозревают неладное, а парализованный отец героя грозится его проклясть за предательство касты и вызвать полицию. Жена подбивает мужа убить старика, но вместо этого он забирает сына, отца и уезжает от неё. Заканчивается кино элегически и комично: сын и отец играют у моря в компании исцелившегося на радостях дедушки, бодро ковыляющего по песку. Муж приносит повинную, его понижают на службе, но он счастлив — совесть его чиста, и жена к нему возвращается тише воды, ниже травы.
Женский образ как источник бед также стал лейтмотивом этого киносмотра. «Женщина на корабле — к несчастью! Ей нужно было бы принести с собой курицу или козу», — рассуждают в документальном иранском фильме «Сыновья Синдбада» пожилые моряки о фотографе Марийон Каплан, совершившей в 1974-м году путешествие на парусном корабле «Михандуст» по маршруту Дубай — Момбаса и написавшей о нём статью в журнале National Geographic. Через год «Михандуст» затонул со всем экипажем, в живых остались лишь те из команды, кто был в это время на берегу. Марийон знала о несчастье, сама все эти годы сомневалась, не она ли вина трагедии — и теперь, через 40 лет, приезжает к старым друзьям из Франции в Иран. Её встречают радушно, но старика, который больше всех хотел с ней повидаться (Марийон спасла его жизнь во время плавания, вызвав вертолёт с медиками, когда тот сильно поранился), не отпускает на встречу жена.

Другая иранская картина, «Гольнеза», и вовсе раскрывается поистине греческой трагедией: горделивый муж, Гольмаммад защищает своё воображаемое достоинство и мечтает отомстить начальнику-прорабу, давшему ему пощёчину. Гольмаммад и его юная жена, красавица Гольнеза — беженцы из Афганистана, работают на кустарном кирпичном заводе в Иране нелегально. Прораб дал им маленький домик на территории, и зависеть от его милости Гольмаммаду невыносимо. Он велит Гольнезе чаще разговаривать с начальником и надевать красивые платья, потом, ревнуя, запирает её в доме, не разрешая работать. Кроткая Гольнеза говорит мужу о любви и пытается его урезонить, а тот прямо объясняет, что никогда её не любил и увёз от семьи, которая была против их брака, только чтобы показать силу. Фантастической красоты лента (оператор и режиссёр которой и получили призы фестиваля за лучшую работу) разворачивается медленно и неспешно, крупными кадрами-эпизодами с минимумом диалогов, с медитативной фиксацией на мелочах и движениях скудного быта, погружая героев будто в колодец трагедии — от красот и широты природы в огороженную территорию заводика, в комнату дома, увешанную яркими платками Гольнезы, а потом в темную заводскую глиняную галерею, где повсюду куски кирпича. Там Гольмаммад подстроит встречу жены и прораба, убьёт его, а прибежавшим рабочим скажет только два слова: «Меня предали», и уйдёт. Вернувшись, он найдёт Гольнезу — самое лучшее и красивое, что у него было — мёртвой. Толпа сделала неизбежное, забила «изменщицу» камнями. В финале камера поднимается высоко в небо — рядом с этим заводиком стоят десятки других.
А самым радостным и, пожалуй, лучшим фильмом смотра, стал анимационный «Гульназек — победитель дивов», получивший приз «Лучший национальный фильм для детей». У сказочного татарского героя, небольшого такого Гульназека, тоже есть жена (довольно крупная), которая вроде бы добавляет ему работы, вынуждая отрываться от поэтического созерцания природы и обоняния цветов («цветы жизни» в это время ожесточённо стучат пустыми ложками по столу). Однако она же весьма ловко помогает Гульназеку обмануть огромных чудищ-дивов, которые вместо вражды решают дружить с отважным семейством людей и приносят им подарки. Феерически смешной «Гульназек» построен на национальном сюжете и орнаментах, а радостная душа досталась ему от автора, художницы Елены Ермолиной. Для пущей достоверности в процессе работы над фильмом она даже разыгрывала пластические миниатюры сюжета со своей семьёй, чтобы понять, как будут двигаться персонажи. Голос Гульназеку (и всем остальным героям) подарил народный артист республики Татарстан Ильдус Габдрахманов. Сказка просто лучится счастьем, простодушно показывая и национальный характер, и пресловутые семейные ценности, и диалог культур, и культуру диалога.

«Гульназек - победитель дивов»
фото: Елена Ермолина

Фестиваль по-восточному щедро раздал призы, охотно их удваивая: гости не должны уходить обиженными. Счастливый режиссёр «Сумерек» Юан Хуа, созерцая битком набитый зал и сидящего в нём китайского консула, горячо благодарил публику и фестиваль, обещая вернуться уже на следующий год. Что может быть лучше для автора, чем внимание зрителей к его картине? Наверное, это самый главный приз и возможность, которую фестиваль дал каждой отобранной для показа ленте. Однако в следующем году смотр состоится раньше обычного, не в сентябре, а в конце апреля. Надеемся, что это не повлияет ни на качество фильмов, ни на традиционное татарское гостеприимство — уж в последнем сомневаться совсем не приходится.


Ссылки по теме

фотографии

Обсуждение

анонс