«Золотой абрикос-2016»: Оценка за четверть

Кино-Театр.РУ

Фестивальная колонка

«Золотой абрикос-2016»: Оценка за четверть

Есть ли в Армении кино?

Виген Чалдранян

В России не знают современное армянское кино, как, впрочем, не знают и прибалтийского, и казахского… Да что говорить, мы вообще не очень любопытные люди. Но, что важно, в маленькой Армении тоже плохо знают собственное кино. Многие говорят, что его просто не существует. В советские годы здесь снималось по 30 фильмов в год (включая анимационные и документальные, полный и короткий метр). Затем страна обрела независимость, а вместе с ней пришли тяжелые и страшные годы - изоляция, война, отсутствие воды, хлеба, электричества, массовая эмиграция. И все же в первое десятилетие самостоятельности в стране было снято порядка 30 фильмов, и вдвое больше - начиная с 2000 года. То есть современное армянское кино – это около 100 фильмов за 25 лет. Много ли это? Часть из них сохранились лишь на пленке, и показать их сейчас при всем желании нельзя – пленочный прокат умер. У других жизнь заканчивается сразу после премьеры.

Нет, в прокат выходят фильмы на армянском языке. Ну как в прокат? На всю Армению - только два кинотеатра: в Ереване (он называется «Москва», два больших и два маленьких зала) и в Гюмри, в 140 км от столицы (1 зал). И все же зрительский запрос есть. В отличие от России, где никого на русский фильм калачом не заманишь, армяне хотят смотреть свое кино, это доказывает посещаемость фестивальных программ. На национальной - людей всегда больше. И тем не менее, общая картина - это непонимание и даже растерянность. «У нас очень хорошо с живописью, прекрасно идут дела в современной литературе, но кино не получается, почему так происходит, никто не понимает», - такие суждения можно услышать от армян довольно часто.

Москвич, любовь моя

В этом году, в 25-ю годовщину независимости государства, акцент на «Золотом абрикосе» нарочно был сделан на армянских фильмах, а помимо традиционного национального конкурса, в котором было 16 картин (5 игровых, 7 документальных, 4 короткометражных), прошла большая ретроспектива нового армянского кино. Да и фильмом открытия стала «Зарэ» Амо Бекназаряна, классическая лента немого кино и яркий представитель местного кинематографа. А в заключительный день фестиваля кинематографисты разных стран собрались на круглый стол, чтобы осмыслить увиденное и попытаться ответить на ряд важных вопросов. В первую очередь, была важна тема самоидентификации. Предположим, что армянское кино есть. Куда его отнести в культурно-географическом плане: западно-азиатское, восточно-европейское, ориентальное, закавказское? Во-вторых, куда оно движется? Вперед? Назад? Топчется на месте? Насколько новое армянское кино приняло свое время? Слышен ли вообще наш голос за пределами страны?

В мероприятии приняли участие: художественный руководитель Сусанна Арутюнян, отборщик программы армянского кино Сирануш Валустян, режиссеры Михаил Довлатян («Лабиринт»), Арман Ерицян ( «Раз, два, три», «Под открытым небом»), Григор Арутюнян («Каяцум») главный редактор журнала «Кино +», выпускающийся СК Армении, Роберт Матосян, президент российской Гильдии киноведов кинокритиков Кирилл Разлогов, независимый журналист из Украины Ирина Гордейчук, российские и армянские журналисты и даже руководитель армянского клуба кино в Буэнос-Айресе.

«Золотой абрикос-2016»: Оценка за четверть

Дискуссия получилась бурная, и, как всегда бывает, когда вопросов очень много, осмысление себя едва не закончилось простым перечислением проблем армянского кино. Причем высказанные суждения были порой диаметрально противоположными по смыслу. Так, куратор программы считала, что в большой степени телевизионные каналы ответственны за то, что заполонили эфир дешевыми местными сериалами и исключили из сетки кинокартины. Ей возражал режиссер Довлатян, который сам поработал на создании телесериала, и «относился к нему, как к кино, не думая "о бабушке" перед телеэкраном», и что жители страны, коих всего-то 2,5 миллиона, сами в состоянии выбрать, что им смотреть. Или же представитель Союза Кинематографистов Армении говорил, что современное армянское кино сильно политически ангажированное, потому что финансируется частными фондами, а не государством, как в былые времена. С ним не согласился действующий режиссер Ерицян, призер прошлого года, который думает, что фондов должно быть как можно больше. Представители России и Украины, участвующие в дискуссии нашли, что на самом деле все эти проблемы на постсоветском пространстве общие – у нас также хорошие режиссеры ушли снимать сериалы, обилие киношкол показывает свою оторванность от реального кинопроцесса, да и просто нет денег (но мы держимся).
Так что же такое армянское кино? Чем отличается эта национальная кинематография от других. Мы свободно говорим о феномене датского, румынского, иранского кино, подразумевая набор определенных особенностей и культурных кодов, характерных для этих явлений. Достаточно ли было посмотреть программу, в которую отобрали игровое и документальное, молодых авторов и классиков, авторское и коммерчески успешное, чтобы ответить на этот вопрос? О последнем завел речь Кирилл Разлогов. По его мнению, именно эти картины, рассчитанные на массового зрителя, и заслуживают именоваться «культурным явлением», а там где нет зрителя, - это мертвое кино.

Анна Меликян

Таким образом, есть культурное явление Галустян или Андреасян, но ничего национального в них нет. Вот фильмы программы «Весь этот Джем» - на русском языке, с Ходченковой в главной роли. Или «Про любовь» Анны Меликян. Никому не придет в голову смотреть на эти фильмы как на феномен чисто национальной культуры, также как никто не думает искать киргизские корни в фильмах Бекмамбетова. Но такие картины в Армении тоже есть, и на них выстраиваются очереди в кассы. А некоторые даже выходят на международные фестивали, как «Москвич, любовь моя» Арама Шахбазяна. Эта современная кинопродукция - примеры нормальной работы индустрии, неотъемлемая ее часть. Участие таких картин на фестивале – не обязательно уступка зрителю, а попытка осмысления отборщиками реального положения вещей в отрасли. В том, что «человек уезжает и приспосабливается, хочет стать планетарным режиссером и вынужден отказаться от локальных кодов армянской культуры» наш киновед Кирилл Разлогов видит большой смысл. «Кино не должно быть приговоренным к локальности», - говорит он.

Культурного феномена «армянское кино», по мнению Кирилла Эмильевича, не существует, и хотя кино как произведение искусства может существовать и с одним единственным зрителем, для того, чтобы говорить о нем как о явлении, нужно больше откликов – мнений аудитории и критиков, участий в мировых фестивалях. Пока что голос армянского кинематографа, несмотря на то, что отдельные фильмы мы видим на международных смотрах разного уровня, слышен плохо, и он продолжает оставаться локальным. По мнению критика Роберта Матосяна, «кино перестало исследовать человека, а стало частью политики. Новое армянское кино не умеет создать образ простого человека. Пастухи, кузнецы… – образ простых людей потерялся, а именно через них армянское кино выходило на общечеловеческий уровень». Если развить эту мысль, окажется, что возможная причина стагнации в том, что большие деньги и большие формы тянут за собой высокий штиль и серьезную тематику, мало кто воспринимает кино как способ спокойно рассказывать истории. На обыкновенные истории сложно найти финансирование, снимается в основном что-то претенциозное. В то время как, чтобы быть услышанным, совсем не нужно кричать и декламировать с выражением. Пафос некоторых режиссеров игрового кино убивает даже важные темы, способен испортить даже прекрасную армянскую литературу. Рассказывать простые истории тихо – этому армянским режиссерам придется учиться заново.

Местное время

Именно поэтому наиболее адекватными и интересными оказываются армянские документальные фильмы – они рассказывают человеческие истории без пафоса и способны вызвать слезы сопереживания за героев, как, например, в картине «Тупик» Арутюна Хачатряна о его друге, эмигрировавший в Америку много лет назад. Или фильм «Под открытым небом» Армана Ерицана о бездомных Саше и Наташе, живущих в Ереване. Также считает и Сирануш Валустян: «Документальное кино сильнее выразило то, через что мы прошли, оно кажется более адекватным в смысле кинематографических средств, в игровом кино о таком феномене говорить трудно». И все же, если искусство – зеркало, а кино – вид искусства, через которое человек осмысляет реальность и пережитый опыт, то современное кино в любом случае отражает нынешнее время. Вглядываясь в него, мы понимаем, где мы находимся и куда идем. Пока что армянское кино – точечные события, в этом году таким стал фильм Давида Сафаряна «28:94 Местное время». Именно такие картины вселяют надежду, что армянское кино проложит дорогу в новые времена, не растеряв былой яркости, поэтичности и смелости.


фотографии

Обсуждение

анонс