Канны-2016: (м)ученичество в чужом (к)раю

Кино-Театр.РУ

Фестивальная колонка

Канны-2016: (м)ученичество в чужом (к)раю

Нынешний Каннский фестиваль сулил столько изысканной кино-пищи, что даже страшновато было ехать – созвездие имен обещало фестивальную жизнь бурную и счастливую.

Канны-2016: (м)ученичество в чужом (к)раю

Начало получилось и правда не лишенным приятности. «Светская жизнь» Вуди Аллена, которой открылся фестиваль, привела в сдержанный восторг обожателей 80-летнего нью-йоркского интеллектуала и вызвала такое же сдержанное злорадство у тех, кто считает, что интеллектуал сдулся. Но как бы там ни было, мастер снова снял забавную, легкую и умную картину о превратностях любви в хорошо знакомых ему кругах. А конкурсную программу начал фильм теперь уже легендарного зачинателя «новой волны» румынского кино Кристи Пую «Сьерраневада». На первый взгляд - сумбурная бытовая картина, действие которой происходит в тесной бухарестской квартире, где собралась компания родственников помянуть ушедшего сорок дней назад отца семейства. Пую собрал, кажется, полный срез современного румынского общества, перемешав их в квартирке, перессорив, перемирив. Камера гуляет по лицам, всматриваясь в каждого, насмехаясь и сочувствуя. Почти три часа бестолковых разговоров – а оторваться невозможно. Мода на румын уже потихоньку проходит, и, вполне возможно, никаких призов фильму не светит, хотя какой-нибудь награды за актерский ансамбль картина вполне заслужила.

Если румыны – уже привычная звезда на каннском небосклоне, то немецких режиссеров здесь начинают открывать заново. Впрочем, Канны никогда и не привечали немцев, даже в пору начавшегося пугающе резко возрождения немецкого кино. Нынче начало воссоединению Канн и немецкого кинематографа положило приглашение в конкурс фильма известного немецкого режиссера, 39-летней Марен Аде «Тони Эрдманн». До последнего дня лента оставался в фаворитах рейтингов кинокритиков, что ежедневно публиковала местная фестивальная пресса. История непростых отношений взрослой дочери и ее постаревшего отца, блистательно разыгранная Сандрой Хюллер и Петером Симонишеком, в итоге предлагает простой, но не банальный путь разрешения проблем отцов и детей: спасение – в детстве. Взрослых людей нет, взрослость – лишь наросшая с годами новая жесткая кожа. Скинь ее, вернись в детство – и проблемы уйдут вместе с кожей. Сосредоточившись на теме отцов и детей, фильм тем не менее выходит и на глобальные проблемы современной цивилизации – людская разобщенность, законсервированность чувств, неумение заглянуть в другого человека.

Канны-2016: (м)ученичество в чужом (к)раю

Тему отцов и детей поднял еще один румынский режиссер, обладатель «Золотой пальмовой ветви» Кристиан Мунджиу в фильме «Бакалавр». Горькое осознание стареющего отца девушки-выпускницы, что все надежды на лучше «постсоветское» будущее оказались напрасны, что их всех обманули, заставляет мужчину правдами и неправдами, уговорами и силой искать для дочери лучшей доли. Мунджиу, хорошо умеющий создавать острую социальную интригу, в «Бакалавре» не ограничивается семейной драмой, но беспощадно рисует портрет всего обманутого поколения 50-летних – тех, кто поверил в демократические перемены и проиграл. Правда, вдохновленный успехом фильма «4 месяца, 3 недели и 2 дня», получившим здесь «золото», - Мунджиу заметно ослабил драйв, лишив историю столь ожидаемой энергетики.

Разобраться в сложных отношениях отцов и детей решил на этот раз и любимец Каннского фестиваля, признанный классик мирового кино, когда-то неистовый, а теперь уставший испанец Педро Альмодовар. Разобраться он не разобрался, но в поисках решения проблемы растерял весь свой хулиганский радикализм, тот самый, за которой его и любили. Конечно, Альмодовар никуда из него не делся, и некоторые сцены реанимируют того лохматого enfant terrible, певца трансвеститов, проституток, гомосексуалов, сумевшего украсить их экранную жизнь невероятным количеством любви и уважения. Режиссер по-прежнему всех любит, но любовь его стала тусклее, ровнее, она уже не терпит китча и резких движений.

Канны-2016: (м)ученичество в чужом (к)раю

Все сложнее по этой части у юного Ксавье Долана, 27-летнего канадского режиссера, несколько лет назад объявленного вундеркиндом. «Это всего лишь конец света» - фильм о молодом писателе, 12 лет назад покинувшем отчий дом и вот теперь вернувшемся, чтобы сообщить, что скоро умрет. Долан впервые снял во Франции, и от количества звезд тут яблоку негде упасть – и Марион Котийяр, и Венсан Кассель, и Натали Бай, и Леа Сейду. Юный каннский любимец опять топчется на любимой теме – старые обиды юноши на маму, которая в детстве его не поняла, а теперь вот пожинаем плоды своего легкомыслия. Предыдущие картины Долана – «Мамочка», «Я убил свою маму» - до того скрупулезно разбирали эту тему, что, казалось, парень наконец закончит и пойдет исследовать человеческую натуру дальше. Но объявленный гением не хочет выходить из детства – то ли сам еще не отрефлексировал, то ли уже ни о чем другом снимать не умеет.

Зато другой классик, Джим Джармуш, раз от раза становится тоньше и ласковее к окружающему миру. Его «Патерсон», рассказ о водителе автобуса, живущем тихой семейной жизнью с неугомонной женой и таким же неугомонным псом, – качественная смесь пасторали, лирики и оптимизма. Герой, сыгранный Адамом Драйвером, – тихий добрый графоман, каждую свободную минуту посвящающий блокноту, в который заносит умопомрачительно пустые стихи. В этих стихах – его спасение, это его бастион, его modus vivendi. Режиссер умышленно лишает фильм вешнего действия и интриги, заставляя зрителя следовать за героем каждый день в семь утра на работу, вечером – домой, поправлять на пути падающий почтовый ящик, выгуливать собаку с обязательным заходом в местный бар – все это с разбивкой на дни недели, чтобы лучше было видно бессюжетное течение жизни. И это – счастье маленького человека, который, как думает Джармуш, и есть главная поэзия мира.

Канны-2016: (м)ученичество в чужом (к)раю

Пожалуй, Джармуш оказался единственным из старой когорты, кто не растерял запала, - в целом картина мирового кино на нынешнем Каннском фестивале оказалась не то чтобы печальная, но какая-то растерянная, стертая. Приуныли мастера вроде Альмодовара и Оливье Ассайяса (последний снял мутную мистическую драму с печальной Кристен Стюарт – фильм, достойный показа на кабельном канале провинциального города). Топчется на месте поколение помоложе – раскрученный Каннами филиппинец Брийянте Мендоза в фильме «Ма Роза» опять кидает нас в манильские трущобы, не уставая обличать коррупцию и несправедливости капиталистического мира. Нечего сказать молодым вроде Долана, хотя внешняя форма его повествования дает фору старшим - и существенную: нервная, как все герои фильма, камера, скачущая от лица к лицу, создает ощущение неустойчивости, неуверенности, тревоги. Собственно, что и нужно Долану. Но, как говорится, только этого мало. Не знает, что хочет сказать миру, и Андреа Арнольд, недавно тоже занявшая место в каннской орбите. Ее попытка снять indie о современных безбашенных искателях удачи и легких денег на дорогах Америки обернулась поверхностным описанием тех проблем, что возникают у возомнивших себя носителями свободной мысли не в тех условиях и не в тот момент.

Примерно та же проблема – с фильмом Кирилла Серебренникова «Ученик», что был показан в Каннах в параллельной программе «Особый взгляд». Фильм снят по спектаклю Гоголь-центра «(М)ученик», поставленному Серебренниковым по пьесе немецкого драматурга Мариуса фон Майенбурга. Для фильма режиссер упростил название, а на роли привлек актеров Гоголь-центра, сыгравших в спектакле. Герой фильма – совсем юный религиозный фанатик, старшеклассник Веня (Петр Скворцов). Он отказывается ходить в бассейн, потому что девчачьи бикини – гадость. Он обрывает обои в комнате, выбрасывает мебель и принимается спать на голом матрасе, потому что приверженность вещам – грех. Он ненавидит и мечтает извести учительницу биологии за то, что она верит в теорию Дарвина, а не в божественное происхождение человека, и проводит с учениками уроки сексуального воспитания. В итоге парень совершает убийство, учительница становится изгоем, а вся школа дружно развешивает иконы и воцерковляется. Перенесенный механически из немецких реалий в родные пенаты, весь замысел приобретает вкус фальшивого фарса. Что немцу хорошо – то русскому смерть. Лишенный предыстории и малейших мотиваций, сюжет вынужден пробавляться штампами, отчего его потенциальная актуальность выглядит лишь благим намерением – очень хотелось сказать, выкрикнуть на больную для России тему, но кроме как констатировать порочность всякого насилия, режиссеру ничего не удалось. Впрочем, международная критика приняла фильм очень благожелательно, оставив хвалебные отзывы в прессе. У программы «Особый взгляд» - свой конкурс, свое жюри, и, вполне возможно, оно прислушается к голосу прессы и собственным смутным представлениям о России – тогда Серебренников уедет с Лазурного берега пусть не с главным, но значимым призом.

И это будет закономерно для такого растерянного, как нынешний Каннского фестиваля. Хотя и радостно, само собой.

Канны-2016: (м)ученичество в чужом (к)раю


Обсуждение

анонс