Вера Васильева

Кино-Театр.РУ

НАВИГАЦИЯ

Вера Васильева фотографии

Васильева Вера Кузьминична

Дата рождения: 30.09.1925

Фильмография: 95 работ в 94 проектах

биография

Родилась 30 сентября 1925 года в с. Сухой Ручей Тверской губернии.

Заслуженная артистка РСФСР (1954).
Народная артистка РСФСР (1970).
Народная артистка СССР (1986).

Окончила Московское городское театральное училище (1948).
Дебют в кино - эпизод в комедии "Близнецы" (1945, реж. К. Юдин). С большой теплотой, достоверностью и обаянием сыграла роль Насти в фильме режиссера Ивана Пырьева "Сказание о земле Сибирской" (1948, Сталинская премия, 1948).
С 1948 года - актриса Московского театра Сатиры. Сыграла свыше 40 ролей.

Супруг – Ушаков Владимир Петрович (1920-2011), артист Театра Сатиры, заслуженный артист России (2000).

В 2000 году в издательстве «Белые альвы» вышла книга мемуаров В.К. Васильевой «Продолжение души. Монолог актрисы» (изд. 2-е).

театральные работы

Театр Сатиры
Лиза – «Лев Гурыч Синичкин» А. Бонди по Д. Ленскому (1948), Ольга – «Свадьба с приданым» Н. Дьяконова (1950), Сафи – «Женихи» А. Токарева и В. Шкваркина (1951), Таня Сыромятова – «Женитьба Белугина» А. Островского и Н. Соловьева (1951), Ин-Ин – «Пролитая чаша» Ван Ши Фу (1952), Катя – «Личная жизнь» К. Финна (1952), Маша Ракитина – «Подруги» А. Симукова (1952), Галочка – «Где эта улица, где этот дом» В. Дыховичного и М. Слободского (1953), Иларетта – «Судья в ловушке» Г. Филдинга (1954), Магда – «Последняя сенсация» М. Себастьяна (1955), Маша – «Чужой ребенок» В. Шкваркина (1955), Зина – «Поцелуй феи» З. Гердта и М. Львовского (1955), Виви – «Профессия миссис Уоррен» Б. Шоу (1956), Шура – «Дело было в Конске» (Домик) В. Катаева (1956), Аннунциата – «Тень» Е. Шварца (1958), Дочь бензинщика – «Дамоклов меч» Н. Хикмета (1959), Королева – «Волшебные кольца Альманзора» Т. Габбе (1959), Эллочка Щукина – «12 стульев» И. Ильфа и Е. Петрова (1960), Лика – «Слепое счастье» А. Кузнецова и Г. Штайна (1960), Джоан – «Четвертый позвонок» М. Ларни (1961), Ганна Николаевна – «Яблоко раздора» М. Бирюкова (1961), Вера Горовая – «24 часа в сутки» О. Стукалова (1962), Клавдия Бояринова – «Ложь для узкого круга» А. Салынского (1964), Вера Эдуардовна – «Женский монастырь» В. Дыховичного и М. Слободского (1964), Надежда Кленова – «Белый телефон» М. Гиндина и Г. Рябкина (1964), Жанна Барбье – «Интервенция» Л. Славина (1967), Поля – «Баня» В. Маяковского (1967), Вышневская - «Доходное место» А.Н. Островского (1967), городничиха Анна Андреевна - «Ревизор» Н.В. Гоголя (1972), графиня Альмавива - «Безумный день, или Женитьба Фигаро» Бомарше (1968), Соня – «У времени в плену» А. Штейна (1970), Придворная дама – «Обыкновенное чудо» Е. Шварца (1971), Лидия Семеновна – «Таблетку под язык» А. Макаенка (1972), Ольга Ильинична – «Пощечина» С. Михалкова (1974), Баба-одноглазка – «Клеменс» К. Сая (1976), Посол Объединенной Державы – «Ее превосходительство» С. Алешина (1979), Агнесса Павловна – «Восемнадцатый верблюд» С. Алешина (1983), «Молчи, грусть, молчи...» А. Ширвиндта (1985), госпожа Соколова – «Последние» М. Горького (1987), маменька Мелипольская - «Тени» М.Е. Салтыкова-Щедрина (1987), Домна Платоновна - «Воительница» Н.С. Лескова (1988), Анна Австрийская – «Молодость Людовика XIV» А. Дюма (1992), Эстер – «Священные чудовища» Ж. Кокто (1996), Графиня - «Орнифль» Ж. Ануя, пост. С. Арцибашева (2001).


Тверской драматический театр
Раневская - «Вишневый сад» А. П. Чехова (1984)

Орловский драматический театр
Кручинина - «Без вины виноватых» А. Н. Островского (1990)

Новый драматический театр (Москва)
Пехтерева - «Ассамблея» П. Гнедича, реж.А.Сергеев (1996)
Сарытова - «Блажь» А. Н. Островского (1997)

Театр Образцова:
Миссис Сэвидж - «Странная миссис Сэвидж» Дж. Патрика, реж. А. Денников (2009)

Театр "Модернъ"
Элизабет - «Однажды в Париже» В.Асланова, реж. Ю. Васильев (2010)

Малый театр
графиня Анна Федотовна - "Пиковая дама" А.С.Пушкин, реж. А. Житинкин (2012)

призы и награды

Лауреат Сталинской премии СССР:
1948 - за участие в фильме «Сказание о земле Сибирской»;
1951 - за театральную работу (за исполнение роли Ольги Степановой в пьесе «Свадьба с приданым»).
1996 — Лауреат премии «Хрустальная Турандот» и премии им. Яблочкиной.
1995 - Орден Почёта
2000 - Орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени.
2003 - Премия «Кумир» в номинации «За высокое служение искусству»
2010 — Приз «За честь и достоинство» Национальной театральной премии «Золотая маска».
2010 - Орден "За заслуги перед Отечеством" III степени (Указ Президента РФ № 1168 от 25.09.2010).
2014 - Премия имени Андрея Миронова "Фигаро"
Орден Трудового Красного Знамени.
Премия имени А. А. Яблочкиной (1996)
Орден Почёта (1995) — за заслуги перед государством и успехи, достигнутые в труде, большой вклад в укрепление дружбы и сотрудничества между народами
Орден Дружбы (2015) — за большие заслуги в развитии отечественной культуры и искусства, многолетнюю плодотворную деятельность

театр

фотографии

публикации

  • Вера Кузьминична Васильева родилась 30 сентября 1925 года в деревне Сухой Ручей Калининской области в рабочей семье. «Мои родители тверские. Мама родилась в городе, в семье рабочего-гравера, где было девять человек детей, а отец в деревне. Мама, увлеченная революционными идеями, нередко попрекала папу, что в его семье было аж две коровы! Сама она закончила коммерческое училище, изучала французский язык, привыкнуть к деревенской жизни не могла, и семья переехала в Москву. Приезжие тогда жили в подвалах, работали дворниками, истопниками. А мама устроилась на заводе, еще училась, и ее душа была больше вне дома, хотя у нее и росли три дочери. Я была младшей... А папа, напротив, после работы (он был механиком в гараже на том же заводе) спешил домой, готовил обед, ждал маму и много читал. Если люди, знавшие его, говорят, что я его истинная дочь, - для меня нет выше похвалы.

    Внешне, видимо, я унаследовала его послушный, кроткий характер, а внутренне - мамины мечты о чем-то необычном», - вспоминает В. Васильева».

    «Верочке не было еще и пяти лет, когда она впервые попала в театр - на оперу «Царская невеста». Это представление потрясло воображение девочки. Вернувшись домой, она села за стол, приподняла скатерть, как шатер, и запела арии собственного сочинения. Как только девочка оставалась дома одна, она наряжалась в мамины костюмы и пела, стоя у зеркала. То же самое было и во дворе. За ее вечную музыкальность ребята так и прозвали нашу героиню - Шаляпин. Когда Вера Васильева училась в школе, родители сами отвели девочку в драмкружок в Доме пионеров в переулке Стопани (там ее преподавателем был С. Л. Штейн).

    Когда началась война, Вера Васильева пошла работать на завод и одновременно училась в вечерней школе. Свою сценическую деятельность она не бросила и занималась в драмкружке во Дворцы культуры ЗИЛа. В 1943 году она набралась смелости и подала документы в Московское городское театральное училище, которым руководил замечательный педагог и человек Владимир Готовцев. Сдав все экзамены на «отлично», она вскоре стала студенткой первого курса».

    «Было это в 1947 году. Две женщины - ассистентки режиссера Ивана Пырьева - пришли в училище в поисках актрисы на главную роль в фильме «Сказание о земле сибирской». В тот момент, когда они появились в стенах заведения, наша героиня стояла у зеркала и прихорашивалась. Далее послушаем ее собственный рассказ:

    «Одна из ассистенток подозвала меня к себе и спросила, хочу ли я сниматься в кино.

    Сердце мое екнуло: «Конечно, хочу!» - ответила я, представляя себе, что где-нибудь в групповке мне дадут сказать хоть слово, а может быть, и снимут крупный план, а потом, когда выйдет картина, я с девчонками со двора и со своими родными буду ловить то мгновение, когда я мелькну на экране.

    Рассматривая меня, они стали мне говорить, что начинаются съемки цветного музыкального фильма «Сказание о земле сибирской», что там будут сниматься знаменитые актеры: Марина Ладынина, Борис Андреев, Владимир Зельдин, что нужна деревенская девушка - по роли Настенька - сибирячка. Как сказал Иван Александрович Пырьев, нужна «девка - кровь с молоком»...»

    «Вечером вся квартира собралась у нас, стали советоваться. Волосы решили закрутить на тряпочки, не идти же с тощими косичками. Платье надо нарядное, чтобы быть похожей на артистку. Сестра дала мне примерить синее креп-сатиновое платье. Я себе в нем понравилась. Синий шелк ярко блестит, талия крепко схвачена тугим поясом. Остаются ноги в башмаках на низком каблуке. Меряю туфли своих старших сестер. На каблуках ходить не могу, но очень хочется быть нарядной. С трудом подошли бежевые лодочки».

    На пробах Пырьев зовет тех ассистенток и «...отрывисто приказывает: «Подите расчешите ее как следует, заплетите косички, наденьте костюм Настеньки, сфотографируйте, потом зайдете»...

    Когда я снова очутилась в его кабинете, он вновь осматривает меня, но уже чуть повнимательнее, добрее. Потом вдруг неожиданно приказывает: «Принесите два простых чулка».

    Побежали за чулками, не спрашивая зачем. Я снова испугалась - значит, и с ногами что-то не в порядке...

    Наконец принесли чулки. Отдали... Иван Александрович закатал чулки в два узла, подошел, сунул мне в декольте, где должна быть пышная грудь, которой у меня не было, и спокойно объяснил: «А то лицо толстое, а фигура - тощая».

    Так я и снималась с подложенной грудью, да талия была поднята так высоко, что я была похожа на бабу, которой обычно прикрывают чайники...»

    «Я благодарна своему мужу за снисходительность к моей бытовой несостоятельности. Я ведь почти ничего не умею готовить. Разве что щи или кашу. Я котлеты не умею делать, никогда в жизни не испекла ни одного пирожка. Для меня принять гостей - это надо кого-то просить это сделать. Я совсем не уютное, не семейное и не домашнее создание. Когда мы жили в общежитии при Театре сатиры - там Толя Папанов жил с Надей, Татьяна Ивановна Пельтцер со своим отцом, - муж взял для меня домработницу».

    «У меня, кроме театра, ничего нет... Детей у меня нет. Я даже не знаю, жалею я или нет, что нет детей. Животных тоже».

    Федор Ибатович Раззаков. Досье на звезд. 1934-1961. - М.: ЗАО Изд-во ЭКСМО-Пресс, 1998

  • Оптимистичная пессимистка
  • – Вы коренная москвичка?

    – Я родилась в Москве, около Чистых прудов, в Большевистском переулке. Теперь ему вернули историческое название, и он опять, как и до революции, называется Гусятников. Того двухэтажного домика, в котором мы жили, уже давно нет. Но сохранился соседний, с рыцарем, в подъезде которого играли в театр. Моя мама, Александра Андреевна, родилась в Твери, окончила там коммерческое училище, вышла замуж за деревенского парня Кузьму и уехала с ним в деревню. Крестьянскую жизнь мама не любила и вспоминала свое деревенское житье без восторга. В годы коллективизации многим из деревни пришлось уехать в Москву, в том числе моим родителям. Папа стал работать шофером, мама в основном работала по дому. Жили мы очень скромно, по теперешним понятиям просто бедно. Удобств в нашей коммунальной квартире не было, питались в основном картошкой и капустой, но жили дружно.

    Шаляпин в шляпе

    – А когда вы в первый раз попали в театр?

    – Это было в очень раннем возрасте. Мама любила дружить с женщинами не деревенского круга, а «культурного», и вот одна из них, Анна Юльевна Левитина, повела меня в Музыкальный театр Станиславского на оперу «Царская невеста», которая произвела на меня ошеломляющее впечатление. Все было так красиво: и золотые ложи, и люстры, и бархатный занавес, и женщины в роскошных нарядах на сцене. Я пришла домой, села под стол, приподняла скатерть, как шатер, сказала, что я теперь царская невеста, и запела. Это потрясение от первого посещения театра осталось на всю жизнь. Я для себя решила, что я буду только артисткой и буду жить только так, как в театре показывают, а не так, как живут мои родители и их знакомые.

    Когда я чистила картошку, то всегда надевала какую-нибудь шляпку и пела арии из спектаклей. Поэтому во дворе меня прозвали «Шаляпин», а мне казалось, что они меня дразнят из-за шляпы. Я организовала свой «Театр волшебной сказки» на ступенях подъезда «дома с рыцарем». Стала бегать в библиотеки и читать все про артистов. Особенно я любила старые дореволюционные журналы – «Рампа и жизнь», «Театр и искусство». Глама-Мещерская, Иванов-Козельский: мне необыкновенно нравились даже фамилии этих актеров. У меня появилась подружка, Катя Розовская, которая потом стала театроведом, мы с ней дружим до сих пор. Мы вместе носились по театрам, главным образом это, конечно, были Малый театр и МХАТ. Иногда продавали учебники, чтобы купить билет на галерку. Восхищались Аллой Тарасовой, Алисой Коонен, Бабановой, Остужевым, по многу раз смотрели их спектакли.

    Неподалеку был Дом пионеров, и я поступила сначала в хоровой кружок, потом и в драматический. Когда Сергей Львович Штейн, наш замечательный педагог, оставил этот кружок и перешел в театральную студию Дома культуры ЗИЛа, я тоже перешла туда. Хотя расстояние приходилось преодолевать порядочное – от Чистых прудов до ЗИЛа, но для меня играть в этой театральной студии было счастьем.

    Когда мне исполнилось 15 лет, началась война. Нашу семью разбросало по стране. Я осталась вдвоем с папой в Москве. Я его очень любила. Это был кроткий человек, чем-то похожий на князя Мышкина, очень верующий. Всегда считался с моими мечтами. Я хотела играть на пианино, и вот папа решил копить деньги. Копил-копил и купил старую фисгармонию. Он считал, что это как пианино, и даже не предполагал, что фисгармония – другой инструмент.

    Как и вся молодежь, я была на трудовом фронте на торфяных разработках, училась на курсах медсестер делать перевязки. Помню, что, когда у нас была практика, пришел артист Массальский перебинтовать пятку. Для меня это было событие: такой великий артист, и вдруг я ему перебинтовываю пятку.

    В 1943 году я поступила в Московское городское театральное училище на курс Владимира Васильевича Готовцева, ученика Станиславского. У нас были очень хорошие студенты – будущая звезда Театра Маяковского Верочка Орлова, Евгений Лебедев, Таня Махова (в спектакле московского Театра драмы и комедии «Дворянское гнездо» она гремела на всю Москву), Оля Аросева.

    «Васильевой все подложили?»

    – А как вы, будучи еще студенткой, попали на съемочную площадку к знаменитому режиссеру Пырьеву?

    – Я иногда даже сержусь, когда меня об этом спрашивают. Я сыграла столько ролей, а вспоминают фильм «Сказание о земле Сибирской» и спектакль «Свадьба с приданым»! Но было это так: однажды у зеркала в раздевалке театрального училища я надевала много раз перешитый, смешной беличий капор. Ассистентки Пырьева, которые стояли у зеркала и разглядывали студенток, подозвали меня к себе. Прозвучал вопрос, который мечтает услышать всякая студентка театрального училища: «Девочка, ты хочешь сниматься в кино?» Не спав всю ночь от волнения, нарядившись во все чужое, какое-то немыслимое платье и туфли своих сестер, сделав высокую прическу, я предстала перед Иваном Александровичем Пырьевым. Он посмотрел очень внимательно. Сначала попросил расчесать меня как следует. Потом – принести два простых чулка. Подошел ко мне, словно я была неодушевленным предметом, и сунул в мое декольте по чулку в те места, где предполагалась пышная грудь. И потом, когда уже начались съемки, он частенько спрашивал перед началом: «Васильевой все подложили?»

    Мне было 22 года, когда я снималась в этом фильме, а рядом были такие замечательные актеры, как Борис Андреев, Владимир Дружников, Владимир Зельдин, Марина Ладынина. На съемочной площадке я вела себя очень скромно и пугливо. Я не надеялась даже, что меня кто-то заметит в этой картине.

    – Заметил, как известно, Сталин. Это правда, что Сталинскую премию вам дали по его личному распоряжению?

    – Думаю, эта версия не лишена оснований. Говорят, что Сталин, посмотрев картину, спросил про меня: «А где нашли вот эту прелесть?» И мне тут же дали эту премию, хотя на меня и документов в комитет по премиям не посылали. Я была даже напугана, когда узнала о награде.

    – Как говорится в таких случаях, вы проснулись знаменитой?
    – Конечно, появление этой картины переменило всю мою жизнь. Меня заметили и пригласили в Театр сатиры. Для великого Хенкина там ставился «Лев Гурыч Синичкин», а дочку главного персонажа играть было некому. А я раньше в этом театре, по-моему, даже и не была. Там меня встретили необычайно тепло. Иных слов, кроме «душенька», «милая», «хорошая ты наша», я вообще не слышала. Я была обласкана всеми, кто работал тогда в театре. Театром руководил замечательный режиссер Николай Васильевич Петров – легкий, талантливый человек, который всегда радовался чужим успехам и был полностью лишен честолюбия. Вскоре после моего прихода появился новый режиссер – Борис Иванович Равенских. Он был известен на всю Москву спектаклями, которые до этого поставил в Театре Станиславского, – «В тиши лесов» и «С любовью не шутят», где играла его жена, прелестная Лилия Гриценко. Он принес к нам в театр пьесу Николая Дьяконова «Свадьба с приданым», которая всем очень не понравилась. Помню, он сказал: «Да, пьеса примитивна, как мычание коровы, но мы сделаем из нее шедевр». И поставил спектакль, имевший невиданный успех.

    Борис Иванович был редчайшим режиссером. Кроме огромного таланта, фантазии, юмора, темперамента, музыкальности, пройденной у Мейерхольда школы, у него была, как мне кажется, еще какая-то сверхзадача, которую он потом очень полно реализовал в своих спектаклях в Малом театре. Он любил Россию и глубоко чувствовал русскую душу.

    Я считаю, что мне повезло и с Пырьевым, и с Борисом Ивановичем Равенских. Конечно, я тогда не предполагала, что этого чуда никогда больше не повторится.

    Лучшая роль Валентина Гафта

    – А Валентин Николаевич Плучек, с которым вы проработали чуть ли не сорок лет?

    – Я не была ему особенно интересна. Он очень любил Маяковского. А я Маяковского не любила, хотя и играла в его знаменитом спектакле «Баня». Я, конечно, играла в спектаклях Плучека, но только две роли принесли мне большое счастье – Анна Андреевна в «Ревизоре» и Розина в «Женитьбе Фигаро». А за последние лет двадцать работы он вообще ни одной роли со мной не сделал. Но я не хотела бы жаловаться, две замечательные роли это тоже хорошо.

    – Тем более в таких замечательных спектаклях, с такими партнерами, как Миронов, Папанов…

    – И не только они. Не все уже помнят, что первым моим партнером в «Фигаро» был Валентин Гафт. Он играл графа Альмавиву совершенно по-особенному. Главное в его графе была не элегантность и не барственность, а этакая неуемная страсть. Из него выпирало, если хотите, прямо-таки звериное начало. Это был человек бешеных страстей. Вспоминаю, как на репетиции, когда я пыталась быть чересчур светской и изнеженной, Валя взорвался и закричал, что эти все ужимки и прыжки ерунда, нет живого человека, нет плоти и крови. А ведь это прежде всего муж и жена, кричал он, которые любят и очень ревнуют друг друга, и уже только потом они граф и графиня. Он говорил о своем герое: «Я был весь ухоженный, благополучный в начале спектакля, а в конце – как легавая собака».

    Ширвиндт играл более спокойно и завуалированно. Он был ленивым барином. Но это тоже было интересно. Если бы Гафт не ушел из театра и эту роль они бы играли по очереди, то спектакль был бы еще интереснее. Хотя, казалось, куда больше, публика этот спектакль безумно любила. И, конечно, главный секрет этого успеха был в Андрюше, который блистательно играл главную роль.

    Герой нашего времени

    – Вы наверняка помните, как Андрей Миронов появился в театре?

    – Он был принят к нам сразу после театрального училища. Пришел показываться с Валентиной Шарыкиной, они сыграли чеховский рассказ «Загадочная натура» и отрывок из «Бравого солдата Швейка», и члены худсовета проголосовали за их прием. В первый же сезон Плучек сказал ему тот комплимент, который, по словам Андрея, запомнился ему на всю жизнь: «Наше солнце».

    Вскоре после этого театр выехал на гастроли в Кузбасс, и там произошла весьма смешная история. Мы ехали в поезде большой шумной компанией. Мой муж вышел куда-то, а Андрей, совсем юный, начал шутя ухаживать за мной. Поцеловал мне руку, и в этот момент в дверях появился мой муж. Схватил его за шиворот и поволок куда-то из купе. Но очень скоро они появились, такие тихие и лирические, как два закадычных друга. Потом Андрей очень смешно рассказывал, что Владимир Петрович готов был его побить, но, увидев его наивные глаза, вдруг проникся к нему абсолютным сочувствием. И всю жизнь мой муж очень нежно, как к сыну, относился к Андрею, был влюблен в его творческую и человеческую индивидуальность.

    А вообще каждой женщине, сколько бы лет ей ни было, Андрей готов был подарить свое восторженное внимание. Его глаза всегда говорили: «Какая же вы очаровательная!» Андрюша вообще был очень влюбчивый. И мне кажется, что ему очень нравилось, увидев любую девочку, проявить к ней нежность и внимание. Это был не грозный соблазнитель, а вечно влюбленный мальчик. Он забывал о своей влюбленности через минуту, а девочки проносили это чувство через всю жизнь.

    – Вы дружили?

    – Я не могу сказать, что мы дружили, потому что возраст был все-таки разный. Но он был очень благодарным человеком. Андрюша был сильным человеком во всем, что касалось профессии, но очень ранимым в жизни. Он всегда чувствовал, кто его искренно любит. А среди коллег это особенно ценится. Я и особенно мой муж были влюблены в его талант, в его мальчишескую, почти детскую натуру. Он чувствовал, что мы радуемся его успехам, и отвечал добротой и вниманием. Я не могу сказать себе, что мы дружили, хотя он познакомил нас со своими родителями, с Марией Владимировной и Александром Семеновичем. Мы очень дорожили этим знакомством. Такой веселой и артистичной во всем семьи я больше не видела. Это был фейерверк, какой-то сплошной концерт. Андрюша, когда уезжал (особенно когда не стало Александра Семеновича), всегда просил, чтобы мы были внимательны к его маме. И мы всегда делали это с удовольствием.

    Он был очень хорошо воспитан, никогда не бывал заносчив. Не мог никого обидеть. Трудолюбив до безумия, но это не бросалось в глаза, казалось, что у него все получается легко и само собой. Он был весь как пружина на репетиции, за всех все переживал и проживал. С ним расслабиться было невозможно. Он был блистательный человек во всем.

    Поначалу мы могли после репетиции сорваться, куда-то поехать погулять все вместе. Потом наша разница в возрасте немножечко нас развела. Наша тихость не совмещалась с его бурностью.

    Андрей не был человеком, который пойдет на политическую демонстрацию, но через искусство он умел протестовать очень сильно против тех вещей, которые его возмущали, – против невежества, глупости, давления на свободу. Все это он очень тонко выражал в своих спектаклях. Боль и неравнодушие сквозили во всех его ролях. И за это его любили не только обыватели, которые хотели развлечься его песенками и шутками, но и думающие люди, которые видели в нем героя нашего времени. Вот так я его воспринимала.

    Жизнь прошла не в том театре

    – Вы ведь, кажется, хотели сыграть Раневскую в том «Вишневом саде», где Лопахина играл Миронов?

    – Я вообще мечтала об этой роли. Но когда в нашем театре вдруг началась работа над этой пьесой и Таня Васильева была назначена на эту роль, то даже и мечтать было глупо. Но вот она внезапно ушла из театра, и в какой-то момент я решилась, пришла к Плучеку и сказала, что мечтаю об этой роли. Но он отогнал меня, как назойливую муху. Сказал, что и Ольга Аросева хочет, и Нина Архипова, но он лучше даст сыграть молодежи. И дал роль молодой актрисе.

    Конечно, это было грустно. Но потом случайно я встретилась с режиссером Верой Ефремовой, руководившей театром в Калинине. У нее как раз ушла актриса, игравшая Раневскую. Мы разговорились, и она предложила мне попробовать, Я приехала на репетиции.

    Спектакль был уже сделан, и я в него входила. Дивная музыка, дивные декорации, дивные актеры – и Чуйков, который играл Лопахина, и Фирс – Рассказов…

    Я чувствовала себя как рыба в воде. Мне ничего не надо было преодолевать.

    Я играла эту роль десять лет. Каждый месяц ездила на два-три спектакля. Это было счастье. Мы ездили на гастроли и по России, и за границу. И встречали везде и слезы, и понимание, и восторг.

    Я вдруг приобрела веру в то, что могу это делать и что мне это далось, хотя, может быть, немного поздно.

    И еще все это навело на мысль, что жизнь моя прошла, может быть, не в том театре.

    А после этого случилось еще одно чудо – меня пригласили в Орел, где я сыграла Кручинину в спектакле «Без вины виноватые». Я очень любила эту роль и как-то очень ее чувствовала именно в наше время, когда старики и дети так безумно обездолены. Этот ужас от нынешней жизни заставил меня сыграть женщину, всю жизнь страдавшую от того, что она не нашла даже могилы своего сына.

    – А у вас были предложения из других театров перейти к ним из Театра сатиры?

    – В общем, нет. Потому что считалось, что у меня благополучная судьба в моем театре. Я же все-таки играла, любила свой театр, у меня были свои радости. Моя жизнь в нем шла очень естественно, и не было ничего такого, что бы меня из него вытолкнуло. Только мечты о многих ролях оказались похоронены.

    А сейчас я очень люблю спектакль «Ждать?», который поставил Юрий Васильев. Эта роль для меня исповедальная. В ней есть все: и унижение, и женское достоинство, и вечное актерское желание играть – даже на самом краю.

    Это спектакль, выражающий меня и мой взгляд на прожитую жизнь. Он очень личный, не говоря уж о том, что у меня там чудесные партнеры – Олег Вавилов и Антон Кукушкин.

    А на будущее, как ни странно, у меня очень большие надежды. В восемьдесят лет, казалось бы, не о чем уже мечтать, но я так не могу. Очень хочу сыграть одну роль, о которой не буду говорить, чтобы не сглазить, скажу лишь, что приступила к репетициям.

    Это будет в Москве, но в другом театре. Это роль, о которой актриса может только мечтать.

    Галина СТЕПАНОВА Специально для «Совершенно секретно»

дополнительная информация

Если Вы располагаете дополнительной информацией, то, пожалуйста, напишите письмо по этому адресу или оставьте сообщение для администрации сайта в гостевой книге.
Будем очень признательны за помощь.

Обсуждение

пресс-центр